Три дня без чародея

Все-таки растяпа, он растяпа и есть! Лопух! Окно-то кто открывать будет? А снаружи этого не сделаешь. Кстати, хоть пройдет котел в окно? Упрям прикинул на глазок – вроде пролезет. Тогда он стал нарезать круги вдоль стен, заглядывая в окна и отыскивая Невдогада.

Окна в башне были стеклянными – давнишний дар одного иноземного купца, благодарного за честный торг. Удобная вещь, только днем снаружи все равно ничего не разглядишь, приходится приникать к стеклу и приставлять ладони, а лишние движения котлу не понравились, и он опасно накренился, так что лететь пришлось, перебирая руками по стене.

Невдогад обнаружился в спальном покое чародея. Вопреки минутному подозрению, он ничего не злоумышлял, а, кажется, стоял перед стеклянным зеркалом, придирчиво себя осматривая. Толком разглядеть не удалось, в покой солнце светило только в первой половине дня, а сейчас там царил сумрак. Упрям постучал в стекло и поморщился, слушая испуганный визг. Показал знаками: мол, отворяй.

Невдогад распахнул окно, одной рукой поправляя на голове свой малахай – видно, снимал перед зеркалом.

Вот человек, за столом не снял, а перед зеркалом – пожалуйста. Надо все же подправить ему повадку.

– Ух ты! Катаешься?

– Нет, крышу чиню, – буркнул Упрям. – Вот что, сбегай-ка наверх и открой окно в чаровальне. Да пошустрее.

– А меня прокатишь?

– Ага, с горы пинком! Делай, что говорят, некогда мне лясы точить.

– Грубый ты, – насупился Невдогад, – Поднимайся, сейчас открою.

Упрям взлетел к чаровальне и огляделся, поджидая Невдогада.

К воротам подъезжали четверо всадников, судя по одежде, бояре. Даже отсюда были видны их округлившиеся рты.

Упрям – а что еще делать? – помахал им рукой.

Бояре, что им тут нужно? Может, найден уже ворог, что злоумышлял против Наума и убийц подослал? Да нет, навряд ли. Чтобы найти, надо знать, кого искать, а им ведь еще ничего не известно про нападение. И, пожалуй, стоит положиться на совет Невдогада – не след трубить по всему свету, что чародей исчез.

Окно открылось, и Невдогад, перегнувшись ухватился за край котла:

– Залетай!

Котел, само собой, резко качнулся.

– Отпусти, дубина!

Невдогад, и сам, испугавшись, отпустил. Котел, подобно маятнику, качнулся в другую сторону, и Упрям из него выпал. Тонкий писк Невдогада потерялся в дружном вскрике замерших у ворот бояр и ржании их лошадей. Лошадям-то летающие люди, пожалуй, безразличны, но раз хозяева чего-то испугались, значит, дело нешуточное.