Три дня без чародея

 – Ты же там…

– Крышу чинил, – сказал ученик чародея, ставя точку в разговоре, – Так вы по делу или как?

Тут Болеслава отпустила оторопь, и он рассмеялся:

– Славную смену себе Наум растит, славную! Ну, малый, ты даешь… Конечно, по делу, – посмурнел он. – И по делу тайному, а важности такой, что и помыслить страшно. Веди нас к чародею, да поскорей.

– В башню введу, а вот чародея вам не увидать.

– Что такое? – вскинулся Болеслав.

И Упрям, поборов искушение немедленно поделиться бедой, осторожно сказал:

– Болен чародей.

В бреду лежит, меня не узнает. Так что я вместо него.

Бояре переглянулись, слуги тоже.

– Вот нам и кон пришел, – просипел «голубой» боярин. – Всем конам кон…

– Обожди плакаться, – поморщился Болеслав. – Можешь ты, отрок, чародея на ноги поставить?

– Стараюсь. Но получится ли, не ведаю, – ответил Упрям, отводя глаза. – Сильная хворь с ним приключилась. И очень заразная, – добавил он на всякий случай.

– Да уж, беда так беда, – протянул Болеслав.

 – Ладно, веди в терем. С тобой говорить буду.

– Спятил, – еле слышно прошептал «голубой», но Болеслав на него зыркнул, и он покорно замолчал.

Приняв поводья, слуги сунулись, было на крыльцо, но откатились от рыка ошуйника:

– Вы-то куда прете? Стоять тут, ждать нас!

В горнице он подозрительно огляделся и спросил:

– Кто еще есть в тереме?

– Знакомец мой, Невдогад. Он сейчас наверху, помогает мне кой в чем.

– Хорошо. Только ты, отрок, двери все же притвори, спокойнее будет.

– Может, меду вам принести?

– Давай, – согласился Болеслав. – Что-то в горле пересохло…

Из поднесенного ковша он сделал три молодецких глотка, потом сел за стол и передал питье спутнику. Тот, упавший на лавку едва войдя, сунул голову в ковш, а чудилось – в петлю. Покатые плечишки его мелко вздрагивали, точно он не пил, а лакал.

Упрям запер двери и сел напротив ошуйника. Понизив голос, тот заговорил:

– Дело у нас к чародею, как и сказано, важнее не бывает.

Беда в кремле – княжна Василиса пропала: Только, чур, тебя сказать об этом хоть кому-то! Ни полслова, ни ползвука! – Болеслав опять непроизвольно оглянулся. – Пока об этом знают только мои дружинники, там все ребята надежные, ищут – мышь мимо не проскочит, языки же ровно проглотили. Всех прочих в тереме, кому ведомо сие, князь только что не под замком держит. И пока Василису не возвернем, ни единая душа лишняя ничего знать не должна.