Три дня без чародея

Он сомкнул пальцы на рукояти меча…

– Свои. Открывай, малый.

Упрям ушам своим не поверил. Не может быть!..

– Ну, чего ждешь? Али забоялся? Без Наума уже и норов растерял? Я это, я. Велислав.

– Князь-батюшка?

Будь что будет, Упрям откинул засов. Человек на неприметном сером мерине был наглухо закутан в плащ, но, едва въехав на двор, сбросил накидку с головы, и сомнений не осталось – сам повелитель Тверди посетил башню.

– Не ждал, малый? Понимаю. Ворота прикрой, а вместе с ними и рот. Идем, поговорить нам нужно.

Коня не расседлывай, я ненадолго.

И, спешившись, он уверенно шагнул на крыльцо.

Затворившись, Упрям вбежал в горницу. Князь уже повесил плащ на деревянный гвоздь и поджидал его, сидя за столом.

– Второй раз советую, отрок: рот закрой. Да не стой столбом, лучше дай напиться.

– М-меду?

– Уважь.

Упрям поднес ковшик. Уже много позже он сообразил, что князь заставил его бегать за питьем, чтобы дать время прийти в себя.

– Садись подле и слушай внимательно. Я сейчас тайком к тебе приехал, и вот почему: понял по твоему лицу давеча, что Наум тебе ничего не рассказывал.

Не мне судить, и, может, ошибку я совершаю, что в ваши дела мешаюсь. Но обстоятельства теперь другие, и раз уж ты сейчас вместо Наума, то и знать должен поболе.

Упрям потом спрашивал себя: почему в тот миг не сознался? Почему не дал волю рвавшейся из груди жалобе: нет Наума рядом, сгинул Наум! Помоги, Велислав Радивоич, заслони щитом державным от погибели!.. Но, видно, слишком он опешил. А может, почувствовал, что правда сейчас подкосит князя.

Просто так владыка к мальчишке не поедет – происходит нечто гораздо более загадочное и странное, чем он может себе представить.

А Велислав между тем продолжал:

– Ты правильно сделал, сказав о болезни чародея. Знаю, что ложь тебе не по нутру, но порою ложь бывает оружием. Об отъезде Наума никто не должен знать. До исчезновения дочери моей – другое бы дело, но пока не вернется она – ни-ни. Болен, в башне затворился, к людям не выходит – но никуда не делся.

Рядом он, вот-вот поправится. Так все думать должны.

Упрям понимающе кивнул, украдкой прикусив себе язык.

– Хоть что-то о своем отъезде он тебе говорил?

– Нет, – хрипло ответил ученик чародея и вновь загнал язык меж зубов.

Князь вздохнул:

– Придется мне рассказать. Ну так слушай, начну я издалека. Ты, конечно, знаешь, кто такой Баклу-бей?

– Хан Безземельный? Знаю.

– Ну, теперь его так называть глупо. Пожалуй, все-таки напомню.