Три дня без чародея

Упрям поймал себя на том, что и размышлять его тянет, как убеленного сединами старика – точь-в-точь как Наума. Глупо.

– Да, нарушил слово. Что теперь сделаешь?

– Отпущу на все четыре стороны, – ответил Упрям. – Благодарен тебе за мудрые мысли, за готовность помочь, но, как видишь, в подмоге-то я больше не нуждаюсь, Велислав Радивоич позаботился. Так что незачем тебе здесь оставаться.

– Упрям, ну брось! Да, я виноват… но не такая уж и страшная провинность, что ты к мелочам-то цепляешься? Что мне теперь, к отцу возвращаться, который и не думает обо мне?

– С другой стороны, – не слыша, продолжал ученик чародея, – куда тебе в ночь идти? Отоспишься здесь, а утром свободен как птица, иди куда пожелаешь.

Невдогад постоял, сцепив зубы, потом тихо сказал:

– А любишь ты правым быть. Собой любуешься, – и отвернулся.

Глядя на его худую спину, Упрям почувствовал подступающий стыд. Умен Невдогад – раньше его самого углядел, что и впрямь готов ученик чародея возгордиться от осознания собственной правоты, вознестись над оступившимся человеком.

– Извини, Невдогад, – сказал он.

И вдруг тонкие плечи вздрогнули, малахай качнулся, и юный беглец, не говоря ни слова, выбежал из горницы. Тьфу, пропасть! Странный он все-таки. Ну его к лешему, в конце-то концов. Может, и впрямь домой отправить – с утра, конечно? Отдать дружинникам, и пускай в город ведут.

Он еще раз обошел нижнее и среднее жилье, проверяя, везде ли развешаны наговоренные обереги, вспоминая, не забыл ли наложить заговор от пожара в каждой светлице, в каждом покое.

Вообще-то башня защиту имела надежную, нечисти в нее ходу не было – но только нечисти местной. Потому, наверное, неведомый враг и пригнал орков, что против них в Тверди заклятий никто не составлял. Но даже если орков больше не осталось, в отсутствие Наума толковый колдун может подобрать ключик к охранной магии, и Упрям не скупился: вооружившись всеми доступными ему источниками силы, щедро добавлял все заклинания, какие знал, вплоть до заговора-спотыка на половицах…

Теперь оставалось только ждать обещанных дружинников и надеяться.

Среднее жилье тревожило больше всего. Внизу-то сплошь хозяйство: поварня, припасы – это не страшно потерять. А здесь и спальни с личными вещами, и читальный покой с книгами. Одна надежда: враги, коли вломятся, будут все же чародея искать, а не грабить…

Ученик чародея поймал себя на том, что уже долгое время топчется на одном месте, подле всхода, а наверх не идет.