Три дня без чародея

Враг наш сильными чарами владеет.

– Не иначе, – согласился Невдогад. – Я, конечно, чарам не обучен, но, думаю, без них он не поднял бы против Наума и людей, и столько нечисти.

– Да нет, я о другом. Помнишь, Скорит говорил, что отказался? Упырям не заклинания читали, им что-то сулили. Вот чем подобную орду можно собрать – хитростью человеческой, подкупом да посулами.

– Так, может, и не маг никакой наш супротивник?

– Маг. И сильный. Он почти без труда поснимал большую часть охранных заклинаний Наума.

Да и нави никому другому служить бы не стали, это ведь такой народишко – слабину почуют, мигом разорвут.

Невдогад глубокомысленно кивнул.

– Кстати, – напомнил он, – ты мне про упырей рассказать собирался. Почему с ними церемониться не надо.

– А, ты про Скорита? Знаешь, честно говоря, история тут темная. Ты про Тухлое Городище ведь знаешь?

– Как и все: царство это упыриное, где люди порабощены кровососами.

– Не все так просто, – ответил Упрям. – Сейчас вообще трудно сказать, кто это первый придумал: упыри или люди.

– Вот тебе раз! – поразился Невдогад. – А чего ж тут сомневаться? Ну какой человек в здравом уме пойдет в кабалу к кровососам?

– Так то в здравом, – вздохнул Упрям, который и сам не видел иного объяснения. – Ну, про то, как булгарские ханы перенесли ставку в нынешний Булгар, я рассказывать не буду, это и так все мы знаем. Много селений в Тверди зачахло, когда изменились торговые пути. Тухлое Городище прежде Перегоном называлось, говорят, оттого, что знатный был в нем лошадиный торг.

Потом, после войны в Булгарии, торга не стало, люди начали уходить. Но многие остались. Не верилось им, что такой большой и славный город умрет. Однако же работать они при этом не работали, дела своего не завели, а сидели, как раньше, по корчмам и ждали, когда заблудший путник объявится. И то вскоре сочли, что путника проще ограбить, чем кормить и с полным кошельком отпускать. Странный, в общем, народишко там остался, чумной. Каждый третий – вор. И дома у них перекосились, и лица. И, главное, понять не могли: что ж такое-то, почему жизнь год от года все хуже, почему не идет к ним никто деньги не несет?

– Они что, все идиоты были? – осведомился Невдогад, зачерпнув каши, но так и не донеся ложку до рта.

– Наверное, – пожал плечами Упрям. – В общем, сейчас об этом трудно узнать, но, похоже, так и не догадались бывшие перегонцы поля пахать да скот растить. А решили они, что власть у них плохая.