Три дня без чародея

 – По уму, стоило бы запретить тебе на веки вечные мое имя призывать. Но… из уважения к Науму и ради земли славянской… так уж и быть, запрет мой только до полудня продлится. Хотя я бы на твоем месте самое меньшее до завтра поостерегся бы волхвовать.

– Спасибо тебе, Солнечный Луч!

– На здоровье. Обращайся, если что, – хмуро ответила птица и исчезла в яркой вспышке.

Свечи погасли сами собой. А Упрям, проморгавшись, увидел, что на полу, у ножки стола, нежно золотится неземным светом оброненное перо.

Счастливый дар!

– Спасибо, Солнечный Луч, – повторил Упрям, прибирая перо.

И только потом подумал: если до крайности (и, что греха таить, не без причины) рассерженная вечная птица все-таки делает поистине царский подарок – не иначе, по велению самого великого Сварога, – то уж никак не ради бестолкового недоучки. К чему же оно предназначено?

Каким невероятным событиям суждено ещё произойти?

* * *

– Но почему? Как совести хватило? Ведь ты же знал… то есть знала, что от этой свадьбы не только Твердь – честь земель славянских зависит!

– Прямо так и зависит, – привычно низким голосом ворчала Василиса, – А может, батюшка не удосужился мне всего рассказать? Знаешь, как обидно было?.

. Заходит и говорит: все, мол, решилась твоя судьба, жених со сватами уже в пути. Будто горничной велел пыль повымести.

– У него на сердце, поди, камень лежал.

– Ага, вот и захотелось родной доченьке такой же камушек подкинуть!

– Не злись на отца. Ему решение трудное выпало.

А ты с обидами детскими в делах государственных…

– Да знаю я, знаю, – отвернулась Василиса, комкая в руке малахай. Упрям, однако же, успел заметить предательский блеск в ее глазах. – Все знаю. И, конечно же, вернусь. И буду послушной. И за урода этого замуж пойду. Но что же, совсем норов не показать?

Княжну в Дивном любили. Славили красавицей и разумницей. Шестнадцати весен от роду, уже два года она старалась помогать отцу, вела хозяйство не только в кремле, но и в гостином дворе, где купцы останавливались, и в Иноземном подворье, где послы разных стран обитали.

Принимала, привечала, «дивную красу земли славянской собою являла», как начертал в летописании один ладожский волхв. Занималась Василиса и делами торговыми: выезжала с нарочным боярином в окрестные селения и следила, чтобы купцы мимо ярмарки товар втридорога народу не продавали. За то прозвана была народом Премудрой и Ласковой.

Доброту ее все знали.