Ермак. Отряд

Наверняка уже думаете, каким образом присоединиться к отряду? Почему же вы отказываете в этом Павлу Васильевичу? Он действительно сможет спасти жизни многим!

Я растерянно смотрел на двух Марий. Одна, заканчивая фразу, пылала каким-то гневом справедливости, вторая мило запунцовела, что было очень заметно на фоне белого бинта на лбу.

– Мария Петровна, я даже не знаю, что сказать! Действительно, не знаю. Просто считаю, что тому риску, которому хочет подвергнуть себя Павел Васильевич, не место в сложившейся ситуации.

Вам для испытаний лекарства хватит раненых и в Благовещенске, – промямлил я.

– А сами вы хотите присоединиться к отряду? Так?! – грозно продолжила Марфа. – Для себя вы это риском не считаете?

Я виновато посмотрел на женщин и произнёс:

– Так, Мария Петровна. Но таких, как я, много. А вот вы и ваш муж изобрели лекарство, которое может спасти миллионы жизней. Поэтому ему и вам не место в боевом походе.

– А мне? – спросила и покраснела ещё больше Машенька.

– Мария Аркадьевна, вам руки целовать надо за то, что вы, дочь генерала, за простыми солдатами, извините, горшки выносили.

Но в боевой поход?! Нет! Там вам не место! Женщинам вообще не место на войне, – выпалил я и, кажется, покраснел, чуть ли не впервые в жизни.

– Таких, как вы, Тимофей Васильевич, очень мало. Вряд ли найдется в истории ещё один казак, который достиг таких высот к вашим годам. Да и… – Марфа оборвала себя, но многозначительно посмотрела на меня. – Что вы надумали? Рассказывайте.

– Больше надеюсь, что смогу договориться с генералом Ренненкампфом.

Про него, говорят, Драгомиров сказал: «Ну, этого затереть не смогут. Из него выйдет большой полководец. Люди, подобные ему, оцениваются только во время войны». Думаю, именно ему поручат возглавить рейд отряда, – я обвел глазами окружающих. – Попробую его уговорить на своё нахождение в войсках.

– Обо мне не забудьте, – утвердительно произнёс Бутягин.

Ещё пять минут переговоров привели к тому, что я был вынужден дать слово титулярному советнику походатайствовать ещё и перед Павлом Карловичем о его включении в лазарет или перевязочный пункт отряда.

Потом супруги Бутягины покинули комнату, уйдя на обход больных, и я остался наедине с Машенькой первый раз за девятнадцать дней осады города.

– Мария Аркадьевна, как вы себя чувствуете? – не зная, что сказать, ляпнул я.

– А вы это хотели спросить, Тимофей Васильевич? – покраснев, вопросом на вопрос ответила Беневская.

– Если честно, то нет.