Везение, прульность и всякое непонятное в моей жизни

И зачем меня ощупывали со всех сторон, обливаясь горючими слезами?

А так как Галя нас слегка наказав, потом и мороженым наделила, то на таком хорошем фоне завершения похода я все тут же и забыл.

Открылась мне эта страшная тайна, когда я с девами в очередной раз «смертельно» поругался. Классе так во втором. И вечером, сидя в темном коридоре на сундуке, они дружно заявили, что я, может, даже и не виноват, что я такой дурак ненормальный, а к тому же еще и псих. Это потому, что по голове ушибленный! Ну а потом, слово за слово, и открылся факт моего падения в карусель.

Как вы видите, с некоторыми приключениями, но до семилетнего возраста я добрался. И началась иная история, школьная – двухсерийная.

Сначала было три года в начальной четырехклассной образцовой школе № 1. Поиски в моей памяти всяких школьных ЧП их совершенно отсеивают и быстренько приводят сразу к средним классам уже другой школы. В начальной всё в моей жизни протекало относительно мирно и спокойно. Первая серия была образцово-показательная.

Ну, если не считать полного набора всяких детских болезней, особенно простудных, которые ко мне привязывались часто. Чахлое я был создание. И все боялись появления туберкулеза. По наследству он мог легко достаться от сибирского деда, который от чахотки молодым и умер (опять же, потом узнал.) Легкие-то были реально слабые. Что-то такое в одном (кажется, левом) и нашли, какой-то очажок туберкулезный, но, к счастью, его удалось зарубцевать. Чтобы как-то их укрепить, два года подряд летом меня отправляли в детский легочный санаторий на высоком берегу Волги в сосновом бору.

Почему-то он назывался Лесная школа (хотя никаких занятий с нами там точно не было).

Там я тоже (как в Туношне) иногда потихоньку отправлялся в самостоятельные походы: скатывался на боку с косогора, но уже реже. Больше лазил по крутому склону Волги, искал всякие окаменелости. Иногда в лес убегал, на вырубке вылавливать ящериц с толстыми желтыми животами, которые должны были потом у меня в банке откладывать яйца.

Или проверял, как протекает поедание внутренностей убитой воспитателем гадюки, брошенной потом нами в огромный муравейник. Надо было обязательно не пропустить момент и первому получить ее кожу. И домой привезти!

Главное было самому не потеряться, так как способность к ориентированию в лесу у меня до сих пор так и не проклюнулась. (ВН говорит, что со мной очень хорошо за грибами ходить в незнакомой местности.