Везение, прульность и всякое непонятное в моей жизни

Или пропадали на городском пляже на Которосли целыми днями, при этом старшие где-то добывали и подгоняли пару легких фанерных лодок. Вокруг них, как правило, всё и крутилось, включая абордаж с переворотом противника. Но значительно больший интерес предстояло прессовать других, особенно если на них какие-нибудь приличные мальчики своих девочек катали. С мальчиков, как трофей, важно было содрать трусики, чтобы они грозя в наш адрес всеми карами, под радостный гогот на берег голыми вылезали или сидели в воде до посинения.

Девочек не трогали (ну почти).

Ну а весной краснодомовские пацаны из всех классов дружно сбегали из школы и отправлялись на обрывчики Которосли. С разбега «на слабо» прыгали (а кто сам не прыгал – скидывали) в еще холоднющую воду, согреваясь потом сигаретным дымком у костра.

При этом я как-то еще умудрялся заниматься вместе с Сашкой Левченко (моим другом в классе и основным соперником по учебе) в секции легкой атлетики и неплохо прыгал и бегал спринт. А с Шуркой – футболом на самом «Шиннике»! С Димкой и Шалым втроем на одном старом велосипеде пускались в однодневные путешествия вверх по Которосли, переплавляя его вплавь через ее притоки.

Я их заразил поисками тритонов и прочей водной живности, которую тащил домой.

С ними же и с Тарасом как-то раз забрались в заброшенные строения старого кремля с идеей найти и срезать пряжки с ремней карет. Откуда нам стукнуло в голову про старые кареты – не помню. Но это было не просто, не один день проводили разведку, выбрали небольшое окно, которое фомочкой вскрыли.

По одному протискивались туда, спуская первого головой вперед. Потом он следующего принимал – в общем сами себе приключение на одно место придумали не хилое. Вылезать то оттуда первому вообще было очень тяжко. Жребий тянули, мне повезло быть вторым.

Кроме того, я уже так увлекся чтением, что несколько дней в месяц вместо школы целыми днями пропадал в читальном зале соседней библиотеки, заглатывая все, на что падал взгляд. Но путешествия, природа и фантастика – в первую очередь!

Ну а марки (уже писал) – это была просто болезнь! Еще маленький, с улицы Собинова я убегал на Главпочтамт (это было самое страшное нарушение всех запретов, но ничего с собой поделать не мог.

Наверное, в первый раз в жизни я именно там увидел изображение марок с фауной) и был способен долго с открытым ртом стоять там перед плакатом с марками венгерских сторожевых собак. А став постарше, также застывать потом у витрины маленького марочного магазина.