Ермак. Война

Выйдя из комнат, проскочили небольшой коридор и вышли в какой-то внутренний двор, который образовали лепившиеся друг к другу фанзы. Вошли в дверь другого здания, и, пройдя его насквозь, я по дороге отметил еще пару трупов. Потом оказались на улице. Пересекли ее и нырнули в подворотню. Еще несколько проходных дворов, и мы оказались в небольшой комнате какого-то двухэтажного здания из красного кирпича.

– Вам надо переодеться, потом пойдем дальше, – так же кратко и невозмутимо произнес китаец, кивнув головой на китайскую одежду, лежавшую на каком-то лежаке, который, видимо, был спальным местом.

– Где мы? – быстро раздеваясь, спросил я.

– На Миллионке, – одним словом ответил мой спаситель.

Да, знаменитая владивостокская Миллионка, расположенная практически в центре города, в десятке минут ходьбы от основных отелей. Кварталы, из которых городские власти упорно пытались выселить китайцев с буквально захваченного ими места, но, несмотря на постановления думы, усилия чинов полиции и даже указания генерал-губернатора, сделать это не удавалось.

Миллионка получила название от вроде бы «миллиона» китайцев, находящих здесь пристанище. Хотя жили тут и корейцы, и японцы, и греки, и малоимущие русские, и вообще бог знает кто.

Выглядела Миллионка колоритно и жутковато: разномастные здания из глины и кирпича, опоясанные подвесными галереями, стояли буквально вплотную. Проходные дворы, воздушные мостки-переходы, огромные подвалы и подземные ходы позволяли войти в одном месте и выйти совершенно в другом, а при необходимости можно было не показываться вне Миллионки неделями и месяцами.

Здесь было все, что нужно для жизни: харчевни, лавочки, бани, прачечные, парикмахерские; уличные портные, спекулянты и целители. Можно было купить фальшивый паспорт, убить время за азартными играми, потратить деньги на дом терпимости или на опиум, даже посетить китайский театр. При этом Миллионка жила еще и своей, скрытой от посторонних глаз жизнью, в которую посторонним хода не было.

Но главной ее особенностью, наверное, был запах, которым я уже успел надышаться. В нем перемешивались своеобразные ароматы китайской кухни: запах раскаленного соевого масла, поджаренного кунжута, сменявшийся рыбным духом, и вонь от выгребных ям и гниющих куч мусора, просто выброшенного на улицу.