Ермак. Война

Они ей просто не обучены, – виновато ответил тот.

– Ваше превосходительство, – выслушав Радиевского, продолжил я, обратившись к генералу, – как вы понимаете, моя авантюра с переодеваниями была вызвана необходимостью незаметно встретиться с агентами. Хотя и с приключениями – информация была получена. Предположительно резидентом от первого отделения Генерального штаба во Владивостоке был Фуццо Хаттори, который организовал в городе школу японской борьбы и сеть публичных домов с гейшами, причем не только во Владивостоке, но и в Порт-Артуре, Харбине, Хабаровске и даже в Чите.

– Не может быть! – не сдержавшись от удивления, воскликнул ротмистр.

– А почему был? – задал конкретный вопрос генерал.

Неделю назад он отбыл в Японию. И, вернее всего, сюда больше не вернется. На смену ему прибыл студент-стажер Токийской коммерческой школы с документами на имя Исидзака Дутомо.

– А вашим агентам можно доверять, Тимофей Васильевич? – тихо пробасил Дмитрий Николаевич.

– По поводу студента, думаю, можно.

Господин Артемьев по описанию опознал в нем одного из своих мучителей. Вторым был владелец фотоателье «Японская фотография» на Китайской улице Наито Тоширо, по совместительству капитан японского Генерального штаба. Так он мне представился. К сожалению, покойный Наито, как и специалист по пыткам.

Генерал и ротмистр вновь уставились на меня удивленно-изумленными взглядами: когда я кратко рассказывал о своих приключениях, фамилий я не называл.

– Поэтому первоочередной задачей считаю арест Исидзака Дутомо, против которого есть показания Артемьева.

И то, что они с ним сотворили, думаю, даст однозначное решение присяжных и суда, а также обыск в фотоателье. Возможно, еще не поздно, успеем и найдем там улики. Массажиста также надо брать. А вот по остальным пока проблема. Доказательств нет никаких.

– И много остальных? – поинтересовался Воронец.

Я достал из сумки несколько листов бумаги, на которых с классификацией по группам разнес информацию, полученную от Чжан Цзучана, и протянул их коменданту крепости.

Пока Дмитрий Николаевич знакомился с полученными сведениями о японской разведке в крепости, я вспомнил наш разговор с китайским «авторитетом». Он рассказал мне, почему решился на такие действия.

Просьба названого брата, конечно, играла большую роль. Но в большей степени на выбор повлияло то, что у него в «Могиле двадцати тысяч сохранивших верность» остались родители, братья и сестры.