Ермак. Война

Турбина работала на парогазовой смеси, получаемой в созданной опять же Кузьминским камере сгорания – «газопаророде».

К сожалению, этот замечательный человек и изобретатель умер, но остались его чертежи, работающий образец турбины и камеры, а также несколько инженеров-учеников на Балтийском судостроительном заводе, которые пополнили секретную группу изобретателей – создателей двигателей. И им удалось сделать турбину, которая позволяла миноноске – торпедному катеру развивать скорость сорок узлов, что на пять с половиной узлов было больше, чем показала английская экспериментальная «Турбиния» с паротурбинной установкой Парсона на морском параде в честь Бриллиантового юбилея королевы Виктории в Спитхеде в девяносто седьмом году.

И теперь на вооружении морского ведомства был засекреченный отряд миноносок водоизмещением тридцать тонн, длиной двадцать один метр, шириной четыре и осадкой меньше метра. Корпус этой миноноски делали из дерева толщиной сорок миллиметров. Днище сделали трехслойным, а борт и палубу – двухслойными.

Благо древесины в Российской империи хватало. Дальность плавания у этой малютки достигала пятьсот миль. Мореходность позволяла использовать миноноску при ветре до шести баллов. На вооружении стояло два торпедных аппарата и два счетверенных пулемета Максима.

Десять таких катеров по железной дороге прибыли в Порт-Артур, а еще четыре с кораблем-маткой должны были поучаствовать в нанесении удара по японской военно-морской базе в Сасебо.

Командовать этой группой должен был лейтенант Колчак, который недавно вернулся из Русской полярной экспедиции. Его выдернули из академии по моей просьбе.

Когда Александр Васильевич узнал, чем он будет заниматься, то невольно скосил взгляд на свой мундир, где был орден Святого Владимира четвертой степени за экспедицию, явно представив, что туда добавился Святой Георгий.

В общем, руководить всем этим безобразием, то есть нападением на Сасебо, император Николай Второй назначил меня.

Зная мою любовь к морю, самодержец разрешил мне проследовать до Владивостока по суше, заодно проинспектировав состояние дел в военных округах по дороге, а потом на корабле до Мозампо.

В этот момент поплавок лег на воду, и я забыл обо всем на свете. В этот раз борьба с белым амуром закончилась моей победой. Нанизав его на кукан, где сидели три леща, я, довольный, отправился в станицу, подумав про себя, что удачная рыбалка была хорошим знаком.