Ермак. Революция

Признаться, этот процесс мне доставлял большее удовольствие, чем когда я приходил в себя после контузий, полученных под и в Инкоу почти год назад. Тогда головокружения и тошнота меня накрывали сразу при минимальной нагрузке. Сейчас же я терпел только физическую боль в районе раны, которая с каждым днём становилась всё меньше. А процедура перевязки – всё менее болезненной. Завтра обещали снять дренаж со спины, где рана после операции почти затянулась.

Передохнув, я вновь поднялся с кровати и в пятый раз сделал четыре шага до окна, а потом вернулся обратно.

Ещё восемь шагов, а за пять раз – целых сорок. И как, оказывается, это много, аж в пот бросило.

«Всё, на сегодня шестой подход по пять раз закончен. Два подхода с десятиминутным перерывом перед завтраком, два – перед обедом и два – перед ужином. Завтра перед обедом сделаю три подхода», – подумал я и откинулся на подушку, с трудом удержав стон.

Расслабив тело, задумался о событиях в мире, которые касались Русско-японской войны.

Основным можно было назвать полный разгром японских войск в Тэгу, где вновь отличились браты. Они умудрились выкрасть почти из центра города командующих японских армий генералов Куроки и Оку. Как результат, противник, лишившись руководства, не смог эффективно противостоять нашим войскам и потерпел поражение. В плен попало почти пятьдесят тысяч японских солдат.

Как сообщил Сандро, который постоянно навещает меня последние пять дней, Ренненкампф представил зауряд-хорунжих Лескова и Хиена к ордену Святого Георгия IV степени, хорунжего Верхотурова, который возглавил атаку своей сотни на японские войска через перевал Пхальджорён, к золотому оружию «За храбрость».

Шило, или вахмистр Подшивалов, стал заурядхорунжим и после утверждения Георгиевской думы представления на Георгия I степени станет обладателем полного банта Георгиевских крестов. Также кавалерами полного банта знаков отличия военного ордена Святого Георгия станут Савва, Шах и Сыч.

Последний – посмертно. Наша первая потеря среди первого десятка Черняевской школы казачат.

«Эх, Женька, Женька! Как же ты так подставился под пулю. Но раненым ушёл из жизни очень достойно. После самоподрыва часть крепостной стены обрушилась, образовав тебе могилу, лейб-гвардии старший урядник Савин Евгений Иванович». – Я с трудом проглотил ком в горле.