Ермак. Революция

В этот момент в наш разговор вмешалась Мария:

– Господа, может быть, рабочие моменты обсудите после обеда, а лучше вообще завтра или в понедельник. Сегодня – день нашего приезда, завтра – воскресенье. В офицерском собрании будет театральное представление. Хотя какое представление. Ты же, Тимофей…

– Всё нормально, дорогая. Два-три часа офицерского собрания выдержу. Я уже работаю за столом по четыре-пять часов с перерывами. Но отдыхать – не работать. Раны уже заросли, швы сняли, мышцы силы набирают.

А повязки с мазью – это всё Бутягина Мария Петровна со своими медицинскими экспериментами. Что-то создаёт такое для быстрого заживления ран и последующего их лечения. Только в эту мазь деготь входит. Вонючая – ужас! Хорошо, что сегодня последняя перевязка, – я передёрнул плечами.

Этот запах, как у мази Вишневского, преследовал меня последние пару недель. Честно говоря, из чего состояла мазь Вишневского, я ни сном, ни духом, но помнил её запах, который давал дёготь, и то, что во время Великой Отечественной войны её использовали при лечении загнивающих ран.

Вот и здесь Мария-Марфа сделала что-то такое, что вызвало удивление у медицинских светил Владивостока. Раны на мне зажили как на собаке. Очень быстро, без нагноений. И сегодня вечером меня избавят наконец-то от этой мази. А то хоть в офицерское собрание не иди из-за этого запаха.

– А я-то думала, чем от тебя так пахнет, – усмехнулась супруга.

 – Очень было похоже на запах от сапог, когда их дегтем смажут. Только сапог-то на тебе нет.

Машенька заразительно засмеялась, к ней присоединилась сестра, потом дети, а потом и мы с Сандро. С этим смехом из нас выходила та напряжённость, которая возникла при встрече.

Дальше пошли рассказы о семье Беневских. Аркадий Семёнович уже начал ходить на службу в Государственный совет. Нина Викторовна вся ушла в заботы по доходному дому и квартирам.

Иван вернулся в своё имение, чтобы дальше совершенствовать свою коммуну. Перед возвращением месяц прожил в моем имении в Курковицах, общаясь с Сазоновым и изучая процесс посевной.

Алёна рассказала, как она жила всё это время в станице Черняева. Чан Шунь в ноябре прошлого года прислал ей письмо, чтобы она пока не возвращалась в Китай, а пожила в станице. С письмом прислал приличную сумму денег.