Ермак. Революция

– Александр Михайлович, я очень рад, что вы остались живы, – с трудом просипел я.

– Не говорите ничего, Тимофей Васильевич. Вам пока нельзя. Выздоравливайте. Как только можно будет с вами поговорить подольше, я вас обязательно навещу. А пока все новости вам будет сообщать Мария Петровна. Очень активная женщина. Настоящий ураган. Она профессору Павлову такое устроила!.. – Сандро хохотнул, а Гродеков и Воронец расцвели улыбками. – Он тоже не хотел делать вам операцию.

А она настояла, предложив достать пулю со спины, просверлив лопатку. И Евгений Васильевич согласился. Потом сказал, что эта операция войдёт в историю медицины.

Великий князь задорно, как-то по-мальчишески улыбнулся.

– Всё, мы уходим. Ещё раз спасибо за мою жизнь. Поздравляем! И выздоравливай быстрее. Ники очень ждёт, когда ты вернёшься в строй Свиты его императорского величества генерал-майор. Впереди много ещё надо сделать… – Сандро сделал шаг к кровати и пожал мне руку.

За ним так же попрощались Гродеков и Воронец, после чего все трое покинули палату. Буквально сразу же в неё вошла Бутягина с неизменным заварным чайником в руках. Я сморщился, представив отвратительный вкус того, чем меня сейчас будут поить.

– И не надо морщиться, ваше превосходительство, не маленький. Должен понимать, что все лекарства горькие, невкусные, но их надо принимать, чтобы выздороветь. Так что пей, и до обеда спать.

 – Закончив говорить, Мария Петровна вставила мне в губы носик чайника.

Мысленно вздохнув про себя, сделал первый глоток, а за ним второй и последующие.

– Молодец! – прокомментировала мои потуги Бутягина. – А теперь спать. После обеда будет десятиминутная политинформация о событиях в мире за последние три недели.

Мне оставалось только вновь глубоко вздохнуть мысленно и закрыть глаза. Тот час, который провёл сегодня в сознании, сильно утомил меня.

Пару раз даже испарина на лбу от слабости появлялась. За почти две недели я сбросил килограммов десять веса или больше. Судя по исколотым венам, меня держали на физрастворах. Вероятно, не удавалось кормить и поить. Во всяком случае, в памяти оставались воспоминания, как меня пытались поить чем-то.

Услышал, как Мария вышла из палаты. Глаза открывать почему-то расхотелось, так как потянуло в сон.