Метро 2033: Путь проклятых

А после того, что произошло между ним и Лерой в первую ночь пребывания на островах, внутри Мигеля что-то резко переменилось. Теперь ему не меньше старого охотника хотелось принять участие в судьбе девушки, защитить ее. Быть мужчиной, на которого она могла положиться. Быть ее мужчиной.

Но случившееся должно было оставаться тайной. По крайней мере, пока. Нет, он не боялся реакции Батона, просто нужно было время. Само все образуется.

– Никто не просил тебя с нами плыть, – пробурчал охотник, вырывая священника из задумчивости.

– Да, это было мое решение.

– Нет. Это она тебя притащила, – упрямо гнул Батон. – Запудрил девчонке мозги. Бабы спустя столько лет захотелось?

– Не называй ее так. Я ничего не делал. Просто был рядом, когда ей это было нужно, – возразил Мигель. – В отличие от тебя. Она сама сделала выбор.

– Тут не из чего выбирать. Ты чужак, усек?

– Уже нет, – ответил Мигель, пока они подносили генератор к нагруженным контейнерами салазкам, впереди которых искривленной выхлопной трубой пыхтел тягач.

– Ставим.

Водрузив агрегат на салазки, мужчины выпрямились и некоторое время молча буравили друг друга хмурыми взглядами.

– Ты крещеный? – вдруг спросил Мигель.

– Что с того? – набычился Батон.

– Так да или нет?

– Ну, допустим. Тебе-то какое дело? – охотник сложил на груди руки.

– Откуда в тебе столько злобы? – покачал головой Мигель. – Неужели за последние двадцать лет ты видел в мире только плохое?

– А чего в нем осталось хорошего, святоша? – застывший, словно изваяние, обронил Батон.

– Не хочу. Но вера…

– Знаешь что сделай со своей верой? – зло оборвал охотник. – Я верю только в себя. Что ты знаешь о радиации, заражениях, карантине и эпидемиях? Сколько видел мутантов, надевал хоть раз противогаз и химзу? Что ты обо всем этом знаешь, святоша?

Треска, топтавшийся у новой прибывшей и ожидавшей выгрузки лодки, сигналил им издалека, но они ничего не замечали.

– Не заводись. Вместо всего этого я двадцать лет был один…

– Один, – сплюнул на гальку Батон. – У тебя «Новолазаревская» все время была под боком, и никто, слышишь, никто не заставлял тебя отшельничать. Все мы теперь одни. У меня там тогда семья осталась. До. А? Кто мне вернет ее? Ты? Твой Господь Бог? И ты еще спрашиваешь, что в этом мире осталось хорошего? Ничего, слышишь? Ничего!

– Не у тебя одного, – с вызовом вскинул голову Мигель.