Метро 2033: Ледяной плен

– Дайте! – Лера строго протянула руку.

– Цыц! – отмахнулся Батон и, привычным движением сбив крышку, сделал пару жадных глотков. – Что нас не убивает, делает нас сильнее!

Присев рядом, Лера осторожно провела рукой по изуродовавшей лицо ране.

– Вам очень больно? Хотите, доктора позову?

– Нет, лисенок, мои болячки аспирином не вылечить. Да и от него последние двадцать лет толку – одно название. – Еще раз приложившись к стремительно пустеющей бутылке, добытчик закрыл чудом уцелевшие после первой встречи с буренкой глаза.

 – Знаешь, а ведь я руки жены до сих пор помню. А до дома так и не дойти: то химза сдаст, то твари полезут. А ведь мне каждую ночь снится, что я домой вернулся, дверь открываю, а мне Димка на шею прыгает. Как котенок, маленький такой… А еще апельсины. Много…

По небритой щеке неожиданно скатилась слезинка, растворившаяся в складках шрама. Этого от вечно задиристого одиночки не ожидала даже Лера.

– А дойти не могу…

– Дядя Миша, вам нужно поспать, – девушка огляделась в поисках одеяла.

– Я тебе, кстати, подарок принес, – неожиданно спохватился охотник. – Вас с Ерофеичем не было, так я его на стол поставил, не ошибешься. Конечно, не ах, но тварей я из-за него знатную кучу положил! Гнезда у них там разбросаны вот такусенькие, а пушка-то у меня во-о-от такущая…

– Вам нужно отдохнуть, – терпеливо повторила Лера, укутывая мужика ворсистым клетчатым одеялом.

– Спасибо тебе, Лерка, ты настоящий мужик! – пробормотал напоследок добитый сивухой дядя Миша, отвернувшись к стенке.

 – Одна меня понимаешь. Валера и я. Вале-е-ерия…

Через некоторое время он уже раскатисто захрапел.

* * *

На столе, рядом с моргающей карбидкой, в стеклянной бутылке стоял он. Настоящий, живой… ЦВЕТОК. От неожиданности Лера даже перестала дышать и замерла на пороге, боясь ступить в комнату, в сумраке которой таинственно переливались розоватым светом миниатюрные ромбовидные лепестки. Выйдя из оцепенения, девушка осторожно прикрыла за собой дверь и робко подошла к столу.

В спертом воздухе комнаты разливался восхитительный сладковатый аромат, источаемый бледно-желтой мохнатой сердцевиной цветка.

– А, вернулась! – выглянул из своей половины Ерофеев. – Тебя тут уже прызент дожидается.

– Как красиво! – пролепетала присевшая на краешек скрипнувшего стула девушка. – Деда, а что это?

– Вестимо, что, – усмехнулся тот, разливая по чашкам дымящийся грибной чай. – Цветок. Все честь по чести, я на радиацию проверял.