Противостояние

А денежки там хранились на случай неурожая да для того, чтобы уважаемых господ при случае принимать должным образом.

– То есть ты утверждаешь, – глухо произнес кардинал, – что этот человек вор и сбежал из Фожерена, обокрав его жителей? Швальбе! – негромко произнес инкивизитор. Савоец у него за спиной начал с веселым звоном перекладывать свои хитроумные инструменты.

Староста глянул на стол с пыточной амуницией, побледнел, сделал подряд несколько сухих вымученных глотков, так что по длинной шее вверх-вниз заходил кадык, и нехотя произнес:

– А, так вы об этом, ваше преосвященство! Ну тут дело грязное, да и сами понимаете, мне, как человеку здесь живущему, говорить о нем невместно…

При этих словах глаза у Бернара забегали, и он стал елозить по путам складками жира.

– Ага! Похоже, уже теплее! – Глаза кардинала замаслянились, а лоб начал покрываться бисеринками пота. Годэ поглядел на старосту, затем на Бернара, после чего долго, с какой-то затаенной нежностью начал рассматривать стол, вокруг которого продолжал хлопотать, мигом сосредоточившись, Швальбе.

– Да что теплее, горячее некуда, ваше преосвященство! – плаксиво отвечал староста. – Сами понимаете, вы-то приедете да уедете, а мне здесь жить…

– Ну насчет «жить» вопрос не такой уж и однозначный, – ласково сказал кардинал. – Опять же сам понимаешь, что стойких допрашиваемых не бывает. Бывают только неумелые инквизиторы. А наш Швальбе, поверь мне, хоть и не монах-доминиканец, а простой арбалетчик, в этом деле стоит троих дознавателей в сутанах.

Староста решительно не желал убедиться в правоте слов легата на собственной шкуре. И даже на собственных ногтях. Машинально спрятав руки за спину, он вздохнул и сказал:

– Ну да ладно, что уж тут. Вам, святой отец, все выложу, как на исповеди.

Карл дрогнувшей рукой обмакнул перо в чернильницу. Кардинал в предчувствии момента истины сощурил глаза.

– Так и есть, ваше преосвященство! Именно этот Бернар дочку наместника Монпелье снасильничал и обрюхатил. Потому из Прованса и сбежал. А наместник свою толстуху тут же замуж выдал за какого-то знатного арагонца. Так что если он узнает, что я вам обо всем рассказал, прикажет вырвать язык, колесует и утопит в мешке…

– Да кто ее насильничал?! – завизжал привязанный Монтрезор.