Охота на Нострадамуса

К тому же еще оставалось хоть как-то замести следы и вдобавок избавиться от машины. Конечно, эти предосторожности, может, и остановят копов, но вряд ли тех, кто придет за ними следом. Но отсрочка у него есть. Ему надо уехать на парочку дней из города, переговорить кое с кем, а за это время ищи-свищи. Может, и поуляжется.

– Сворачиваешься? Я погляжу, ты времени зря не терял, – шмыгнул носом привязанный к офисному стулу на колесиках Смит, наблюдая за Дениелом, который в сторонке возился с нагромождением банок со строительной краской.

Под глазом клерка набухал багровый синяк. Из разбитой нижней губы, стекая по подбородку, на рубашку капала кровь. Смит облизнулся, морщась от боли. – Давно не виделись… друг.

У него сильно стучало в висках, и Смит не помнил дорогу сюда. Память отзывалась обрывками. Что это, ангар? Склад? Заброшенный съемочный павильон? Редкие крики чаек, долетавшие откуда-то снаружи, и натужный скрип дерева под полом напомнили еще кое о чем. Доки. Ехали долго. Выходит, Дениел его чем-то усыпил по дороге.

Глаза слезились, и неприятно щипало ноздри. Во рту стоял солоновато-металлический привкус крови. Одна рука пленника была крепко привязана изолентой к подлокотнику кресла, так что посинела затекшая кисть, другая – к спинке за спиной. Смит мысленно выругался – расчет был точным, его связали так, чтобы он не мог дотянуться до правой руки.

– Друг? Друг?! – Отбросив ведро с густо выплеснувшейся на край стены краской, Дениел подскочил к стулу с привязанным Смитом и, схватившись за подлокотники, посмотрел тому в глаза.

 – Тогда скажи мне, друг, где ты был, когда убивали мою жену?! Изнасиловали, а потом зарезали, позволив тому чудовищу похоронить нашу дочь заживо, а? Тебя спрашиваю! Где ты был? Отвечай! Когда ты продался? Сколько они тебе предложили? Кто больше?

Ногой оттолкнув от себя откатившийся стул, под которым захрустело битое темно-синее стекло, Дениел сорвал крышку с очередного ведра краски и резкими движениями стал снова обливать стену, напротив которой сидел Смит.

Увидев, что замазывает его похититель, пленник почувствовал, как задрожали колени.

– Черт, Ден, да ты окончательно съехал, мать твою, – разбитыми губами пробормотал Смит, с тревогой и удивлением наблюдая за его действиями. Черт! Ах, если бы он мог только дотянуться до привязанной за спиной правой руки. Смит скосил взгляд влево, где на стене в красном пожарном ящике среди прочего инвентаря висел колун на длинной деревянной ручке.