Реконструкция. Возрождение

Бум! Бум! Бубум!!!

Когда пыль от взрывов осела, контуженный Яков огляделся по сторонам. В глазах у него всё двоилось, а в уши словно набили ваты.

– Саша! Леон! Где вы? – Якову казалось, что он говорит чуть громче комариного писка, когда на самом деле он орал. Как и все остальные, кого контузило взрывами мин.

Печерский в это время уже возглавил демонтаж последнего заграждения. Штейн смог заметить его сквозь копоть и гарь, исходившую от трупов подорвавшихся узников, и поспешил на помощь товарищу.

Тут со всех сторон послышались крики солдат, выстрелы и лай немецких овчарок.

Те узники, у кого осталось оружие, открыли беспорядочный огонь в сторону надвигающегося противника. Травники и эсэсовцы не спешили пока подходить к отстреливающимся заключённым и предпочитали держаться на расстоянии. Ведь они знали, что за последним рядом заграждения восставших ждёт ещё более широкое минное поле.

– Мы встретим их на той стороне поля, – улыбнулся обершарфюрер СС Вернер Дюбуа, возглавивший по приказу коменданта отряд для поимки беглецов.

Всякий раз, когда на мины наступали сбежавшие узники, ночное небо озаряли вспышки от взрывов.

Многие погибли на том поле. Но каково же было удивление Дюбуа и его людей, когда на занятые ими позиции у кромки леса вышли не испуганные и полуживые беглецы, а сотни озлобленных евреев, вооружённых бритвами, топорами, а кое-кто и пистолетами или винтовками. Восставшие, в числе которых оказались Печерский и Штейн, за несколько минут смогли смять охрану и уйти в лес. Вернер был тяжело ранен и смог выжить, только притворившись мёртвым.

Комендант Карл Френцель собрал уцелевших охранников и приказал навести порядок среди оставшихся в своих бараках узников.

– Бауэр, – обершарфюрер отыскал глазами в толпе своего помощника, – я хочу знать, какие у нас потери. И нужно срочно связаться с военной полицией вермахта. Выполнять!

– Да, обершарфюрер!

Пока его подчинённые наводили порядок, комендант устало опёрся спиной на борт грузовика и огляделся. Его идеальный лагерь превратился в руины.

Начальство наверняка не простит ему случившегося. С обершарфюрера строго спросят и за массовый побег, и за дисциплину среди его подчинённых, и за каждого погибшего солдата и офицера СС.

– Проклятые евреи! – Френцель в сердцах пнул сапогом в голову убитого заключённого, лежавшего рядом с грузовиком. – Надо было сразу удавить этих тварей!

– Обершарфюрер! – Бауэр вернулся с докладом. – В бараках мы насчитали сто тридцать заключённых.