Реконструкция. Возрождение

Немного поплутав по заполненным оживлённо переговаривающимися учениками коридорам, Свен, наконец, отыскал нужное крыло и, толкнув массивную дубовую дверь, переступил порог своего нового жилища.

– Это сто сорок седьмая? – оглядевшись, на всякий случай уточнил он.

Перед ним предстали две кровати по разные стены, несколько полок с книгами, окно, за которым прятался тусклый день, прикрытое тяжёлыми шторами до полу, пара низеньких тумб со светильниками, массивный письменный стол в углу и кресло.

– Она самая! Аминь! Ну, слава богу, свершилось! – вместо приветствия азартно воскликнул худощавый молодой человек, в скучающей позе философа развалившийся на одной из двух аккуратно застеленных кроватей.

На вид он был ровесником Свена. – Чего стоишь, заходи. А то я уже почти смирился с тем, что новый семестр придётся снова куковать с этим полоумным Джибсом Стивенсоном, будь он неладен. У меня от его шуточек уже печень саднит. Слышал о нём?

– Нет, я новенький, – просто ответил Свен, кладя на пустующую кровать чемодан со своими вещами, и невозмутимо поинтересовался: – А кто такой Джибс?

– Есть тут такой уникальный экземпляр, – махнул рукой юноша.

 – Но с ним знакомиться лучше повременить, чистая ты душа. Бесплатный совет.

– Это ты для него приготовил? – Свен кивком головы указал на пузатые боксёрские перчатки, лежащие рядом с юношей, который ими лениво поигрывал.

– Ха! – фыркнул тот. – Свежая кровь. Когда ты увидишь Его Величество Джибса собственной персоной за обедом, то поймёшь, что его и кувалдой не прошибить, приятель! Это вулкан.

Глыба, напрочь лишённая зачатков интеллекта. Человек-гора.

– Ну, от хорошего прямого хука ещё никто не вставал, – подойдя к окну, Свен отодвинул штору и с интересом посмотрел на ухоженный основной двор колледжа постройки семнадцатого века, по которому недавно шёл.

– Боксируешь? – тут же оживился новый знакомый.

– Приходилось, – Свен вспомнил несколько потасовок с портовыми молодчиками, охотниками до лёгкой наживы.

 – Но не профессионал, шахматы люблю больше.

– Дружище, да тебя мне сами небеса послали! Тут последнее время такая тоска смертная, хоть на стены лезь. К тому же, я президент шахматного кружка, так что, считай, что ты с почётом зачислен! Кох. Альберт Кох, – вскочив с кровати, он протянул руку с тонкими пальцами пианиста.

– Свен Нордлихт, – он радушно ответил на рукопожатие. – Очень приятно.

– И мне, дружище.