Реконструкция. Возрождение

Даже после принятия в стены вуза девушек они до семидесятых годов учились отдельно.], – взявший на себя роль покровителя над новичком, Альберт продолжал терпеливо вводить Свена в курс дела. – Умом в черепушке не пахнет, хотя неплохо учится, но его святая обязанность – ежегодно с треском давать под зад ребятам из Кемджи[21 - Кембридж.]. И, можешь мне поверить, он великолепен. Да чего говорить, скоро сам всё увидишь.

– О чём ты? – не сообразил Свен, накладывая себе с общего блюда горячий черничный пирог.

– Гребля, – поправляя лежащую рядом с ним шляпу, пояснил Альберт.

 – Жлоб жлобом, но ты бы видел его на соревнованиях[22 - Имеется в виду популярная в Великобритании лодочная регата The Boat Race между командами Оксфорда и Кембриджа, которая проходит с 1856 года каждую последнюю субботу марта или первое воскресенье апреля.]. Каждый раз выкладывается так, что его уже два раза откачивали. Обратил внимание на стенд со всеми этими кубками в холле?

– Угу, – кивнул Свен, не переставая жевать.

– Это всё Джибс, – покачал головой Альберт, и в его голосе послышались нотки уважения.

 – Ему только за это всё и спускают, а то давным-давно бы вышибли. Даже простили случай, когда он запулил бомбочку-вонючку в окно особняка Мастера колледжа, представляешь? Такой скандалище. Докинул ведь, силища, что ни говори. Поговаривают даже, что он на фронте был. Но никому не рассказывает.

Оторвавшись от еды, Свен внимательно посмотрел на Джибса, который, налегая на жаркое, не преминул беззлобно угостить подзатыльником что-то ляпнувшего соседа, у которого от шлепка очки свалились в тарелку с супом.

Соседний стол взорвался от хохота.

– Ясное дело, отмазался, – Альберт, не отставая от приятеля, тоже принялся за пирог. – Вот устроился, а, скажи, Свен?

– Каждому своё, – пожал плечами юноша. – Зато он местная знаменитость.

– Этого не отнять. В этом мире нет справедливости, – фыркнул Альберт. – Ладно, поторапливайся, ещё в библиотеку за учебниками топать. Кому грести, а кому и просвещаться надо.

Для Свена потянулись долгие учебные дни, наполненные новыми знакомствами и открытиями. Альберт всячески помогал ему быстрее освоиться в новой обстановке, и они довольно быстро сошлись, коротая вечера за шахматами.

Ужасы войны понемногу отступали, но боль от утраты семьи продолжала острым кинжалом терзать его сердце. Свен мучился и готов был кричать от собственного бессилия, от невозможности всё повернуть вспять. Пустить жизнь в новое русло.