Реконструкция. Возрождение

Ритм, наконец!

Свен вздрогнул при этих словах, но ничего не ответил, сделав вид, что продолжает внимательно изучать диковинную доску.

Приближалось время летних каникул. Как-то утром, стоя в комнате друг перед другом в стойках и боксируя, Альберт сделал Свену необычное предложение.

– Итак, чем намереваешься заниматься на каникулах? – поинтересовался он, делая обманный выпад.

– Не знаю, – вовремя предупредив удар, Свен умело блокировал его. – Ещё не думал. Может, останусь в университете.

Он действительно понятия не имел, чем заполнить отпущенное на студенческие выходные время, и с тоскливой грустью ожидал, когда сокурсники разъедутся по домам.

Он покосился на тумбочку, где хранилась заветная тетрадь с набросками Машины, и прозевал акцентированный удар[33 - В серии ударов боксера – удар, отличающийся от других по силе, резкости и точности.].

– Боксируй, Свен! Резче, вот так! – раззадоривал противника Альберт. – Оп! А чего не рванёшь к своим?

– У них постоянно работы невпроворот, – неопределённо ответил Свен.

 – Мотаются по графствам туда-сюда, по делам недвижимости. Помогают поднимать страну. Так что более чем уверен, что и в этот раз одному куковать, велика радость.

– Ясно, сбагрили сынка на оксфордские галеры, чтобы без дела не скучал.

– Типа того.

– В таком случае, что ты скажешь на то, чтобы провести каникулы у меня дома? Познакомлю с родителями и сестрой. Грета тебе понравится. Настоящая умница, мама в ней души не чает. И тоже собирается на следующий год сюда поступать.

От неожиданности идущий в наступление Свен не закончил джэб[34 - Короткий резкий удар прямой рукой в голову.], тем самым дав фору перехватившему инициативу противнику.

– Ты меня приглашаешь?

– А почему нет. Раз у тебя нет никаких планов, рванем вместе в усадьбу отца, – не переставая двигаться, рассуждал Альберт. – Это относительно недалеко.

– Даже не знаю, – с сомнением ответил Свен. – Удобно ли это, Берти?

– Пф! Я тебя умоляю, – фыркнул приятель.

 – Родители всегда рады гостям. Постоянно кто-то приезжает, то к матери, то к отцу. К тому же ты мой друг, а это уже наделяет тебя в их глазах особыми привилегиями. Я столько рассказывал про тебя в письмах. Решено! Я напишу им, будет здорово, вот увидишь. Ты ведь никогда не ездил верхом?

– Не доводилось, – вот уж кем Свен действительно не мог себя вообразить, так это галопирующим в седле резвого скакуна.

– Ну вот. Будем делать из тебя первоклассного ездока.