Иван стрелец. Песчаная башня

Оказалось, что товарищи Соколова в родстве с каким-то москвичом, что на посаде мукой торгует, а через бабку-повитуху, что третьего ребёнка у Бобра жены принимала, он будет родня мужа тётки бобровой тёщи…и получалось теперь так, что они как бы не чужие друг другу."-Вот ведь -хлопнул себя по колену Михей. -не мало наше царство. народу в нём много, а все свои, не чужие!"И поднял баклажку, пустил её по кругу.

–Чудно царстфо Русское, а ещё чуднее народ его! Люплю я народ русский! Он сочетает в сепе, как гофорил германский мудрец Гец фон Перлинхинген, пезграничность души сфоей, с неопычайной тфёрдостью духа, что делает его не попедимым!– разразился вдруг пространной речью Кукиш, уже изрядно хмельной.

Всё разом замолчали, только Бобёр спросил:

–Это который ,однорукий?

–Он и есть! -подтвердил Кукиш.

–Где ему руку то оттяпали, позабыл?

–Да тут где-то и оттяпали, на Сефере. Нофгородцы.

Приложившийся к баклажке один из новгородцев чуть не подавился. Всё три гостя переглянулись, события ударившие по ним словно град посреди лета, сделали их не доверчивыми.

Бобёр заметил, попенял на себя, да на трёп Кукиша.

–А не поесть ли нам братцы? Живот подводит! Что там у лихих людишек в котле то?

–Да уха вроде. Тут и миски с ложками заготовлены.

–Поесть то хорошо бы! -отозвался Соколов- Только вот без хлеба…

–Есть хлеп! Соль есть! Жинка фсекда опстоятельно сопирает меня в поход! -перебил его Кукиш.

Суп рыбный не успел остыть. Черпали его прямо мисками из котла, попутно цепляя большие куски ароматной рыбы.

Ели с аппетитом забыв и про недавнюю стычку, и про мертвых. что лежали тут же. Не забыл Бобёр только про костлявого атамана, черпанул и ему варева, поднёс.

–Ешь вот…по собачьи…как и жил .Человеком то тебе уже не быть…покойник ты.

Иван присев у дерева. что склонилось к воде, почувствовал прохладу от реки. Стало ему получше. Вздохнул.

–Может воды тебе принести -спросила баба. и вдруг опять провела ладонью по ивановой щеке.

–Да что ты гладишь то меня, будто пса!

–Хорошенький ты! Чего чураешься, не люба тебе? Сейчас к реке сбегаю, умоюсь, увидишь какая я красавица!

Баба улыбалась, и вроде не было в улыбке её фальши, может рада она была избавлению от лихих своих товарищей.

Прикосновения её Ивана словно ледяными волнами окатывали, при том, что по телу его при этом тепло разливалось.

–Да ты не целованный ещё?!-догадалась вдруг баба, и тихо засмеялась

–Чего зубы то скалишь. свяжу вот…

–Свяжи.