Совсем голову потерял

Инна, не обращая внимания на стоящего Цезаря, сразу заворковала:

– Мальчики! Кто сегодня дежурит, идите за вторым, и за компотом! Я за вас носиться и носить не буду!

А Никита, едва увидев ее, чуть не упал со стула.

Цезарь величественно изрек:

– Ясно, кто дежурит. Новенький! Ему идти и сегодня, и еще много сегодней!

Хеопсыч закивал:

– Морской закон и в пустыне – закон! Так и пять тысяч лет назад от наших эр было!

Никита не слышал их. Он не сводил глаз с Инны.

Ищун стал подбадривать Никиту:

– Давай, давай! Это – легко! Не то, что сокровища искать! Если тяжело будет, свистни, помогу по дороге съесть!

Никита по-прежнему ничего не слышал.

Он встал, зашатался, сделал неуверенный шаг к Инне, стал падать на нее, но умудрился упасть на колени. Чтобы не упасть дальше, он обнял ее за талию. Инна вытаращила глаза, попыталась оторвать от себя ее руки, но он мертвой хваткой сцепил руки, и у нее не получалось даже двинуться с места.

– Вот это – по-нашему! – обрадовался Толстой.

 – Скажи ей что-нибудь умное и ласковое!

И Никиту прорвало:

– О моя царица! Я снова увидел тебя!

К Инне стал возвращаться дар речи. Она залепетала:

– Ну-ну, то есть, но-но-но! Познакомиться не успел, а уже – лапать! Я даже не знаю, как тебя зовут.

Никита не расцеплял рук, опасаясь распластаться на полу от слабости, сковавшей его:

– Я тоже не знаю! У меня не было родителей, а все звали меня просто воином.

Тут его руки так ослабли, что Инне удалось расцепить их.

Она попятилась от него.

Никита почувствовал, что сейчас упадет и снова сделал несколько неуверенных шагов на коленях к Инне. Язык его сам зашевелился, выпуская слова, которые он еще не успел обдумать:

– Наша ночь была изумительной!

Все присутствующие разинули рты, а Толстой бурно зааплодировал.

Инна попятилась и отбежала за соседний стол. Но в ее глазах начало сквозить любопытство к Никите. А тот уже потерял ее из виду, растерянно хлопал глазами, растянулся на животе и замер.

Хеопсыч многозначительно усмехнулся:

– Подумаешь, царица! Да у меня девять цариц было, не считая… забыл чего не считая. А главных из тех, девяти, помню: Зарима, Тахина, Шахина, да еще Блохина была, зарплату она выдавала и профсоюзные взносы собирала.

Цезарь снова поднял ложку:

– Подумаешь, девять! У меня сто девять наложниц было, не считая цариц! Все наложницы накладывали мне еду, и еще продукты тоже, в тарелки. А царицы потом тарелки мыли.