Ермак. Телохранитель

– При первом рассмотрении, ничего нового для требований к воинским умениям казаков пеших батальонов Амурского, Уссурийского и любого другого казачьего войска, – начал генерал-губернатор Корф. – Но выкладка о том, что только десять – пятнадцать процентов земель Приамурья пригодно для ведения конных боевых действий заставляет задуматься. Дам команду офицерам Генерального штаба из моего Приамурского военного округа проанализировать эту информацию.

– А мне интересна мысль объединить навыки и умения ведения боевых действий конных казаков и пластунов, – произнёс князь Барятинский.

 – Может получиться оригинальный вид войск – казачьи драгуны.

Князь задорно рассмеялся, из-за чего его борода заколыхалась на груди.

– Считаю, что мы заговорились, – подытожил цесаревич. – Пора посмотреть на полосу препятствий в действии. Что мы увидим, Тимофей?

– Ваше императорское высочество, старший десяток обучен проходить полосу препятствий с винтовками и снаряжением, младший – без оружия, но со снаряжением небольшого веса.

Полосу проходят парами, соревнуясь друг с другом. По окончании полосы препятствий вооружённые казачата выходят на линию огня стрельбища, оборудованного в овраге. Мишени изготовлены из чурбаков, поставленных друг на друга и падающих при попадании. Поэтому махальные не предусмотрены. Огонь казачата открывают самостоятельно при выходе на линию. По окончании стрельбы, проходящая полосу пара возвращается бегом на место старта.

– Ваше императорское высочество, я против стрельб с нарушением требований Наставления восемьдесят четвертого года, – вмешался в разговор командир конвоя есаул Вершинин.

В синем мундире лейб-гвардии Атаманского Его Императорского Высочества Наследника Цесаревича полка, высокой черной барашковой шапке с султаном из белых перьев, с витыми погонами есаул со своими мощными габаритами выглядел на фоне цесаревича весьма внушительно.

– Алексей Львович, увольте меня от своей мелочной опеки, – раздражённым голосом произнёс цесаревич.

 – В Индии во время охоты на гепарда вы меня чуть до нервного срыва не довели. Что мне здесь-то может грозить, скажите?!

Цесаревич побледнел, на скулах заиграли желваки. Было видно, что он с трудом сдерживает гнев.

«Бедный есаул, – подумал я. – Быть телохранителем у первых лиц государства – это жуть. Проще убица аб стену или выпить йаду».