Страна теней

– Это, как посмотреть, – пожал плечами отец.

– Опять слова, – махнул рукой Семен.

– Взять, к примеру, твоего Роланда, о котором ты мне все уши прожужжал, – словно не слыша его, продолжал отец, – сколько человек он сам убил на пути к Башне, через скольких перешагнул, мимо скольких прошел, не подав руку помощи, однако же, – положительный герой, образец для подражания, почти иконописный лик для фанатов Стивена Кинга.

– У Роланда была цель, ради которой стоило жить и убивать. А я живу бесцельно и убиваю, мотивируя свои действия пустыми словами о том, что работа у меня такая.

Семен снова опрокинул рюмку в себя, уже не обращая внимания на то, что у отца рюмка так и стоит наполненная. Поднес корку хлеба к носу и вдохнул. Вытащил очередную сигарету из пачки, лежащей на столе, и снова закурил.

– А что ты сделал, чтобы что-то изменить в своей жизни? – спросил отец.

– А что я могу изменить, – уныло сказал Семен, – абортмахеры были, есть и будут. Наверное, это – судьба.

– Ну, если с этой точки зрения смотреть, то тогда, действительно, ты – говно.

У тебя нет ни жены, ни детей. Ты отвернулся от всех родственников, ты шарахаешься от бывших и настоящих друзей. Сидишь дома, пьешь водку и жалуешься отцу на свою поганую жизнь и судьбу. Так и останешься дерьмом, если не сделаешь первый шаг.

***

Загляни в себя и, наконец-то, сделай первый шаг, который выведет тебя из порочного круга пустого бытия. Звонок будильника вырвал Семена из глубин сна, где отец в очередной раз спокойным голосом рассуждал, как изменить ситуацию.

Глянув на часы, Семен недовольно поморщился. Прошагав на кухню, долго пил воду из чайника, после чего стало чуть легче. Сел и закурил. На столе сиротливо стояла полная рюмка, оставленная отцом, и лежала его курительная трубка.

«О чем мы вчера говорили»? – подумал Семен, потирая переносицу, и, вспомнив, кивнул. – Да, мы говорили о том, что в этом гребаном мире я ничем не отличаюсь от обычного дерьма».

Докурив, он собрался и пошел на работу.

К своему месту на конвейере. В ежедневную будничную рутину, к которой привыкаешь и к которой невозможно привыкнуть. И по дороге на работу, и во время врачебного обхода, и в ординаторской за чашкой кофе в пустом разговоре с коллегами, Семен продолжал вспоминать свой разговор с отцом.

– Семен Михайлович, – сказала, заглянувшая в дверь ординаторской Катя, – через пять минут подходите. У нас сегодня, как обычно, полная палата.