Требуется Сын Человеческий

– И с тех пор Вы никогда не покидали этого здания? – под толщей вековой пыли я водил этого книжного червя осторожно, чтобы невидимая леска очевидности не порвалась раньше времени.

– Никогда! – ничего не подозревающая жертва заглотила наживку.

– Как же так, господин Оникул, – пришло время подсекать, – Вы противоречите себе точно так же, как все эти книги, окружающие нас, противоречат друг другу.

– Я никогда не покидал стен этого здания, – говорящая старая рыбы и не заметила, как крючки проникли в её внутренности, – потому что по распоряжению директора не имею даже права в технический перерыв оставлять драгоценные книги без присмотра.

– Откуда же тогда у Вас этот номер? – схватил я старика за руку, как вора-карманника с поличным.

– Пустите, пустите! – сгорая от стыда, затрепыхалась жертва моего прямого террора.

– Вы не имеете права так со мной обращаться! Вы ещё хуже нацистов! – извиваясь и выкручиваясь, добыча ещё надеялась, что ей удастся выпутаться из ловко расставленной мной сети.

Не зря же я столько лет водился с рыбаками…

– Что здесь происходит? – строгим, склонным к разбирательствам тоном поинтересовался господин Ловьяди. Именно в этот момент он и должен был вмешаться, но его театральное появление отнюдь не стало сюрпризом, ведь не мог же он надолго оставить меня одного в своих владениях.

– Господин Оникул, потрудитесь объяснить, почему посторонние находятся в школьной библиотеке?

– Отнюдь не посторонние, – раз уж пришлось к месту, я счёл нужным сделать заявление.

 – Немного поразмыслив, господин директор, я решил принять Ваше предложение и занять место безвременно покинувшей школу мисс Соул. Разыгравшаяся на моих глазах трагедия не оставила мне выбора. Когда смерть идёт по пятам, я не могу оставаться в стороне. Вступить в схватку с ней и победить, отныне есть моё главное и первоочередное предназначение!

Скрижали на стеллажах одобрительно застучали в мою поддержку.

Некоторые из них настолько прониклись пафосом речи, что едва не искрошили друг друга в песок.

Недовольный тем, что тайна его каменных сокровищ оказалась раскрытой, Ловьяди спрятал свои глазки в пол, давая понять присутствующим, что сердится, и оттого нервно пощипывал навазелиненные ладошки.