Требуется Сын Человеческий

 – Альтернативный вектор развития, к чему он приведёт?

– Не Ваше дело спорить со мной, – резко предупредил я, – ибо Ваше дело не предлагать людям для пищи ума устаревшие символы…

– Ну вот если хотите, есть отличные лобстеры, – посмел перебить меня директор и тут же пожалел об этом, так как спорить с высшим существом, находящимся в сильном подпитии, было, по крайней мере, неразумно, если не сказать больше – нецелесообразно.

Я попытался укусить обидчика за нос, но он во избежание кровопролития ловко спрятался за Цицерона.

Последний стоически лишился своего органа обоняния, хотя на вкус он был как обыкновенный школьный мел.

– Раз уж мы заговорили об образовании, – язык мой предательски заплетался. – Хочу сказать, что, воспитываясь в католическом колледже, я только и слышал что о боге и дьяволе. Бог здесь, дьявол там. В свою очередь, когда дьявол здесь, бог там. И получается так, что я вечно посередине! Они всё чего-то требуют от меня: один говорит, делай так, и здесь тебе будет невыносимо, зато там вечное блаженство.

Другой же, напротив, советует делать обратное и обещает, что там будет не очень, зато здесь – превосходно.

– Здесь превосходно! – поддакивал мне директор, одновременно следя за атмосферным давлением в бойлере, чтобы клубящегося пара вокруг нас не убывало.

Как из этого пара, да ещё в мужском отделении общественного учреждения, потом появились голые девицы, было уже за гранью моего понимания!

В довершение этого безобразного диспута в бане исчез мой английский костюм, и я, завернувшись в белоснежную простыню, выслушивал долгую историю от подученного начальством персонала про то, как в угоду важному клиенту его сначала отдали в чистку, но потом затеряли квитанцию.

Не пройдёт и полугода, его непременно найдут, а если не найдут, то обязательно закажут новый у лучшего портного, за которым уже послали, но тот сослался на плохое самочувствие, вследствие чего послали за доктором. Доктор на операции и, как только освободится, сразу приедет к нам в баню, и очень просил, чтоб без него ничего не предпринимали, в противном случае медицина, как всегда, окажется бессильной.

В ответ я тоже решил схитрить и горько заплакал, сказал, что сегодня очень устал и преподавать уже не в силах.

– Умоляю, кто-нибудь, отведите меня к Марии, – в паузах между всхлипываниями и икотой обращался я к бывшим собутыльникам.

У Ловьяди отлегло от сердца.