Особисты 90-й широты

Илларион, смотря на пролетавшие в окне поезда российские веси, задал себе простой вопрос: «Что он, собственно, делает в этом поезде и куда едет?» Карьера учителя была бы неспешной и прогнозируемой. Со временем с нищим окладом учителя он бы свыкся, сначала внутренне протестуя, а потом, махнув на все рукой, потихоньку бы пил горькую с условным учителем труда и дома по разным поводам, неся, по возможности, в этот мир доброе, разумное и вечное, выслушивая претензии все больше наглеющих родителей и их ненаглядных деток.

Он вспомнил советский фильм об учителе из Туркестана, которому родители детей, набранных в класс для обучения грамотности, говорили: «Мясо твое, кости наши». И его реакции: «Что вы, что вы! Советская власть за знания не бьет!» Вот как ценился учитель! Английский лавочник, при всем его финансовом превосходстве перед преподавателем школы, не мог позволить с ним фамильярные отношения и говорил подобострастно. А в Союзе родители всегда принимали сторону учителей, даже если в этом были некоторые сомнения. Потому что им доверяли и уважали и не хотели, чтобы из детей выросли недоросли и снобы. Хорошие дети – спокойная старость. А сейчас? Оскорбить учителя – уже не событие, а норма. И так прошла бы его жизнь, а ведь каждому хочется сделать что-то большое, важное в масштабах страны. Юношеский максимализм в двадцать семь лет, скажете? Может, и так, но романтику никто не отменял.

Два года назад он принял решение посвятить жизнь обеспечению безопасности раненой страны, с искренним желанием исправить ситуацию в лучшую сторону.

Илларион сдал, равную по глубине исследования летной, профильную медкомиссию, прошел сложнейший тест на логику, написал реферат на тему «Почему я хочу стать офицером государственной безопасности» и стал ждать результат. В положительном исходе дела он не сомневался, но о нем «забыли» и долго не выходили на связь. Очевидно, проверяли на психологическую устойчивость и умение ждать. Учитель биологии, одним из первых устроившийся в Приволжскую таможню, звал к себе, демонстрируя конфискованный элитный алкоголь и дорогие сигареты. «Давай к нам, Ларька. Квартиру получишь в течение года, я же получил однушку. Таможня – это вещь»! Но таможня для Иллариона не была романтичным местом работы, все мысли были о волшебной организации, в которой работали сверхлюди со сверхъестественными способностями, имеющими силу изменить жизнь к лучшему.

Время шло, ничего в жизни Кораблина не менялось, приближалась пора школьных выпускных экзаменов.