Борец. Нужно просто остаться в живых

– Да ладно, – примирительно поднял руки сержант, – мы – люди маленькие, в магии не понимаем, и вот что с ним делать, я тоже не понимаю. Одет он прилично, посмотрите, какая ткань, такую даже я не видел никогда. Силен и умел, еще чуть – чуть и разделал бы нас под орех. Руки некрестьянские, видны мозоли как от меча или дубины, видно практиковался. Значит, воин. Но коротко подстрижен, значит, не аристократ. Такой моды ни у кого не было. Шпион? Но что тут делает? И почему припасов нет? Даже сраного кинжала и того нет.

И даже следов других нет, как будто он из воздуха появился. Но если он чей – то воин или, не дай Единый, аристократ, нас всех ждет виселица. Вы понимаете? Да… и тебя, маг, – сказал сержант, заметив, как переменился тот в лице.

– Господин сержант, – это Торвус, – он же тут явно вынюхивал что – то, нас за него не накажут.

– А это, поверь мне, никого не интересует, – на самом деле ему было плевать на парня. Сержант не имел никаких душевных терзаний, только накручивал обстановку. Беднягу было даже жалко, и можно было его даже тут в лесу и кончить, но тогда придется как – то делить то, что от него осталось.

А на такие вещи у него имелся знакомый скупщик.

– У меня есть идея, – сказал сержант, оглядев всех, кто был у костра. То, что пришло ему в голову, было гениально и просто, но требовалось быть уверенным в своих парнях, что не заложат. – Когда стемнеет, пройдем через Восточные ворота, там мой свояк стоит, пропустит. На этого найдем одежонку какую – нибудь и в загон к закупам определим из баронства Ситл, их много, там и затеряется.

Скажем, что человек их, пусть и возятся. Старые вещи я спалю. Только если об этом узнают, нас точно повесят. Поэтому каждый должен забыть этот день и не трепаться в тавернах или на страже. Все прошло, как обычно, ничего не случилось. Всем ясно?! – с нажимом произнес сержант, глядя на каждого. Сейчас он был похож на коршуна, которому стоит только увидеть добычу, и он на нее набросится и разорвет. Ответом ему была тишина. Каждый не хотел умирать. Хотел жить еще долго и желательно хорошо.

– Ну что ж, – сержант вздохнул с облегчением, – значит так и сделаем. В этот момент он радостно перебирал в уме эти желтые приятные кругляши. О том, что его подопечные догадаются, в чем подоплека, он не волновался. Если они и догадаются, будет уже поздно, он скажет: спалил! Поверят, никуда не денутся.

А ночью в камере закупов на одного стало больше. Из начальства никто так ничего и не заметил.