Иностранец. Возвращение домой

– Что он там делает?! – обернулась ко мне Ао и, удивленно посмотрев на меня, пошла к неприметной полуоткрытой двери, расположенной слева от телевизора.

– Лежит, – ответил я.

Ну, не рассказывать же ей, что я вчера, когда пришел, случайно взял его в руки, а потом оставил в ванной на туалетном столике.

Расположение комнат было удивительно гармоничным и продуманным, по крайней мере, моей так точно. Из спальни, где были большая кровать и телевизор, была дверь в отдельную комнату, в которой размещался очень крутой совмещенный санузел: туалет, большая душевая кабинка и джакузи.

Еще одна дверь вела в гардеробную, которая по своей величине была не меньше самой спальни, хотя внутри пространство не было заполнено и на одну десятую. Не знаю, кто был предыдущим владельцем данного жилого комплекса, но он явно любил комфорт.

Дверь в комнату не была закрыта, и из коридора тянулся широкий луч света, который наполовину освещал спальню. Немного поразмыслив, я решил не включать лампы. Света в комнате и так было достаточно, а если я еще что-нибудь включу, то после ухода Ао мне точно будет не до сна.

В тот момент мне казалось, что событие, возможно, важное, но значение его несколько преувеличено.

Сладко зевнув, я даже не обратил внимания на то, что экран телевизора включился и Ао уже что-то пытается найти в Сети. Русский язык она знала достаточно хорошо, чтобы вполне уверенно и разговаривать на нем, и читать. Но опыта у нее явно было маловато, и ей не мешало бы его поднабраться, особенно в общении с электронной техникой (как, впрочем, и мне).

Я поймал себя на мысли, что хоть приехал в Минск и говорю по-русски, но думаю все равно на китайском, а потом уже пытаюсь перевести слова.

Ао искала какой-то ролик, а я сидел и пытался прийти в себя. Казалось бы, проснулся, сел, мысли связные возникают в голове, но глаза так и норовят предательски закрыться. Сказывалось не только истощение на руднике. Вчера был первый, самый трудный, день в лицее. Знакомство с новыми одноклассниками и учителями.

Драка с Богряниным. Ну и учеба, которая, несмотря на то, что я особо не напрягался, все равно вытянула из меня очень много сил.

Микроавтобус, который после занятий забрал меня недалеко от ворот лицея, был воспринят мной как манна небесная. На людях я был молодцом и держался как мог, даже походка была молодцеватая, но, нырнув в машину, я растекся по креслу. Слишком много новых впечатлений. Все было чужим, странным, непонятным.