Проводник 2. На другом берегу Стикса

Внезапно струна освободила шею, исчезла обратно во рту покойника, труп отошел на пару шагов, оказался почти на середине кухни, как раз под лампой. Михалыч расслабился, обмяк, только сейчас заметил, что с руки, которой держался за странную струну, капает кровь.

Тем временем покойник расстегнул китель, снял галстук, бросил его на пол, добрался до пуговиц рубашки, они оказались слишком мелкими для его мертвых пальцев, он никак не мог захватить мелкий кругляшек, немного повозившись, просто рванул края рубашки в разные стороны.

Под ней обнажилось синюшное тело с огромным, от горла до низа живота, красным хирургическим разрезом по середине, зашитым грубым швом.

Мертвец замер, уставился на Михалыча, внезапно глубоко погрузил пальцы в разрез на груди и с клокочущим звуком начал раздвигать плоть, он запрокинул голову назад, все больше увеличивая отверстие в груди.

Михалычу казалось, что такого зрелища он не переживет, он был уверен, что вот-вот потеряет сознание.

Из образовавшегося отверстия в теле мертвеца показалось нечто черное, маслянистое, оно выходило из покойника все больше и больше, снимая с себя труп словно скафандр.

Из мертвого тела выходило нечто, оно напоминало человека, только карикатурного, имело голову без лица, его желтые газа горели огнем. Когда оно двигалось, с глаз срывалась желто-огненная дымка, оставляя за собой след. У черной смоленой сущности были узкие плечи, длинные руки и не пропорционально телу длинные ноги, оно было неимоверно худым и высоким, казалось, что оно покрыто какой-то смолянистой жидкостью.

Когда нечто выбралось из отца, труп переломился пополам, словно тряпичная кукла, просто повалился на пол, остался лежать мясной скорлупой посреди кухни. Существо осмотрелось вокруг, уставилось на Михалыча своими огненными глазами, из его тела выступили несколько нитей, мерно раскачивались, словно выбирая цель, вновь потянулись к бедолаге. Увидев это, Михалыч заерзал, уже зная, что это означает. Тварь сделала пару шагов вперед, остановилась напротив, не пуская вход свои жуткие нити.

Но они вплотную приблизились к Михалычу, угрожая ему неприятностями.

– Я могу тебе доставить неимоверные страдания, ничтожество! – Произнесло нечто хорошо поставленным голосом, хотя рта у него не было. В ответ Михалыч бодро закивал головой, соглашаясь со всем, показывая, что бесспорно верит угрозе, не отрываясь смотрел на кончики черных струн, витающих возле его лица.