Тайна старой бутылки, или Пропавшая наследница

Визг поднялся такой, что она даже удивилась.

– Пять тысяч дьяволов! Дубины! С одной девчонкой справится не могут!

«Где же главарь?» – Клео беспокойно вертела головой. – «Врезать бы по нему, а остальные разбегуться…»

– Пьер, малыш, давай!

Послышался топот бегущих ног. «Что такое? О, Боже! Моя лошадь!».

В самом деле, послышался глухой удар и ее верная Лизхен вдруг ни с того, ни с сего, начала на нее валиться. Клео не успела ничего сообразить. Ее резко дернули за руку. Мгновение спустя на том самом месте где она только что стояла, валялась Лизхен, яростно лягаясь всеми четырьмя ногами.

А немного поодаль стоял отдуваясь, тот самый здоровенный детина. «Что? Не может быть! Он… уронил мою лошадь?!».

– Молодец, малыш, а вы, мадемуазель, могли бы и поблагодарить вашего спасителя, который вовремя вытащил вас… – только теперь Клео поняла, что атаман крепко держит ее за руку, одновременно наставив на нее пистолет.

– Мерси..

– Так что лучше.

И мы снова можем приступить к нашей беседе…

– Шеф, – один из разбойников помялся и поскреб ногтем мушкетное дуло, – вообще-то скоро обед…

– Ах, да. – Атаман было умолк, но тут же продолжил. – И эта прекрасная незнакомка окажет нам честь, составив нам компанию и отобедав вместе с нами. Мадемуазель, надеюсь, вы не откажетесь?

Большой палец правой руки атамана лег на курок… «Была бы у меня шпага…» – в очередной раз подумала Клео и кивнула головой.

– Очень хорошо, я знал, что вы – покладистая и не откажете приличным людям в их такой скромной просьбе…

Переждав очередной приступ конского ржания, атаман кивком подозвал одного из разбойников:

– Поверьте, мадемуазель, это мы делаем для вашего же блага.

Вы ничего не знаете, а значит, ничего, не сможете рассказать, если вас будут спрашивать. Да и потом, вдруг по пути вы захотите совершить какую-нибудь глупость, побежите, например, а мы по вас стрелять начнем, не дай Бог, попадем, а попадем обязательно…

Пока атаман приговаривал все это, приблизившийся разбойник ловко завязал Клео глаза.

Она почувствовала, что ее тянут за руку, потом ее ногу вставили в стремя, и она очутилась в седле. Машинально она схватилась за поводья.

– Мадемуазель, вы же не самоубийца… – в голосе атамана послышался мягкий укор. – Одна единственная ветка поперек дороги, которой вы не видите, может прекратить ваше существование.