Luftwaffe-льники. Часть 2

Не надо тратить время на перевод своих гениальных мыслей с киргизского языка на русский, мелодичность теряется. Сразу пиши на киргизском языке. Заодно и прославишь его. Язык бескрайних степей. Шум ветра. Незабываемый запах травы и навоза. Лошади, овцы и верблюды, кумыс, кизяк и прочее. Короче, дерзай.

Я еще долго лепетал что-то несвязное, вливая в уши Адиля беспросветную лабуду. Мой язык временами переставал шевелиться, я засыпал. Но Адиль все понял как надо. Его осенила великая идея написать грандиозную поэму.

И работа закипела.

По ночам после команды «отбой» Адиль бежал в «ленинскую комнату», где старательно изводил кубометры бумаги. Временами на самостоятельной подготовке он просил пару минут нашего драгоценного внимания. Выходил к учебной доске и начинал страстно читать готовые отрывки из будущей поэмы.

КабардЫ булдА сектЫ

ЧембердЫ копнА елдЫ

ИчфулдА мантЫ пиндУ

ХабарлЫ дуртА фяндУ…

Хочу предупредить сразу, что за достоверность не ручаюсь.

Воспроизвожу по памяти. Возможны катастрофические ошибки, искажающие весь гениальный смысл эпохального произведения. Прошу простить, оригинал не сохранился. Тем не менее, что-то похожее и созвучное.

Затем казарменный поэт скромно замолкал, с надеждой вглядываясь в наши задумчивые и одухотворенные лица. Мы были великодушны. И хотя никто из нас ничего не понимал, мы горячо хвалили творчество Адиля, часто прося повторить тот или иной кусок стихотворения.

Наш киргиз светился от удовольствия. Это давало силы и вдохновение для продолжения работы над нетленным творением. Как мало надо человеку, чтобы улучшить настроение и подарить маленький кусочек счастья!

Но с ростом объема поэмы Адиля ему требовалось более серьезная поддержка. Писать стихи – это тяжелый труд, поверьте на слово. Этот труд сопровождается кризисами, творческими взлетами и провалами. А большому поэту для уверенности в себе и подпитки сил необходимо признание более многочисленной аудитории благодарных слушателей, нежели наше, достаточно лояльное к творческим изысканиям Адиля, 45-е классное отделение.

И такой случай вскоре подвернулся.

Однажды незабвенный и малоуважаемый комсомольский вожак Конфоркин долго суетился и что-то нудно блеял про глобальный конкурсный концерт всенародной самодеятельности бездарных и безталантных, убогих и безголосых. Причем, в формате училища.