Козак. Черкес из Готии

Для себя я также хотел прицениться и решить, сколько же денег необходимо на закупку рабов с окраины освоенного мира. Главным действующим лицом должен был стать Трифо Йури – яркий представитель крымских готов.

Во времена телевизоров и интернета почти любой европеец, конечно, слегка задумавшись, сможет определить на слух, по языку говорящего, к какой нации относится человек. Поющий (китайский), выговаривающий слова (корейский) или отрывисто и быстро выговаривающий слова (японский) восточные языки. Лица и фигуры разных дальневосточных наций также имеют существенные различия, также можно сказать о современном жителе Дальнего Востока.

Прошли те времена, когда все лица европейцев или азиатов были для разных народов своего рода на одно лицо.

Проходя по рынку, я надеялся найти представителей королевств Дальнего Востока, вглядываясь в представленных на продажу рабов и следя за их реакцией на слова глашатая и мой штандарт.

Слуга Николай нес штандарт, на котором над прямоугольным щитом, с белым фоном и нарисованным кругом с символами инь и янь возвышался наконечник-трезубец (тот, который у Посейдона), а брат Фома громко зачитывал слова – Киото и Ниппон, Чосон и Корё, Сиам и Аюти, Хуанхэ и Мин.

Николай и Фома должны были привлечь внимание рабов и торговцев, знакомых с такого рода информацией.

И вот почти за семь с половиной тысяч километров от Кореи обнаруживается уже не молодая служанка из Корё, торговец из Шанхая и тунгусский воин из чжурчжэней (маньчжуров). Вдобавок ко всему один торговец из Хорезма обязался до вечера привести еще двух девочек из далекой Шины, Южной Кореи в будущем.

За одни сутки я потратил три десятка золотых полновесных дукатов, получив в свое окружение условных земляков и личных подданных.

Слухами полнится земля. Как и ожидалось, еще через день у ворот дворца мангупских принцев появился еще один торговец с двумя китайцами – отцом и сыном, из воинского сословия и Шанхая, на которых я потратил еще пятнадцать золотых монет.

Данная на второй день свобода бывшим рабам и принятие от них присяги на верность, вместе с обещанием возвращения домой через несколько лет, добавили в мою общину пятерых, связавших свою жизнь со мной и моим родом. Отец и сын из шанхайского воинского сословия обязались служить год в роли наемников, тем самым обязуясь компенсировать затраты на освобождение.

Деньги за карты Средиземного и Черного морей практически кончились, превратившись в живых людей.