Всадник между небом и землёй

Так, например, в одной арабской сказке некий джин (не путать со спиртным напитком), просидев в бутылке на дне Марианской впадины пару недель, поклялся озолотить того, кто его спасёт. Через каких-то пятьдесят лет ставки резко повысились: спасителю перепадал роскошный дворец и небольшой караван верблюдов. Отсидев ещё пятьсот лет, джин увеличил количество верблюдов до ста шестидесяти четырёх, а к роскошному дворцу присовокупил ещё восемь таких же дворцов в наборе с запасным гаремом калифа Гаруна-Аль-Рашида.

Однако освободитель всё не являлся. Лет так через тысячу долгожданного спасителя чародей готов был наградить Вечной Молодостью. Через две – властью над всем Миром. В результате, отдохнув от мирской суеты в течение, буквально, астрономического периода времени, бедный джин поклялся тому счастливчику, который его найдёт, оторвать руки и ноги и, по урезанию языка, отправить за пределы Солнечной системы.

В нашем случае Роман не дошёл ещё до этой экстремальной фазы, а потому просто поглядывал на часы – друзья опаздывали. Заниматься ничем не хотелось, так что он изредка ходил проверять баню, опять возвращался в тёплую кухню и, напевая себе под нос, лениво посматривал в окно. Дорога была пуста.

* * *

Мороз всё крепчал. Гремя цепью и пуская пар из широкого влажного носа, Шарик совершал рейды туда-сюда возле будки, но ни в будке, ни тем более на улице согреться не мог.

– Какой мороз! – ворчал он. – Безобразие, куда смотрит правительство!

Прошлёпав ещё пару кругов по снегу, пес, наконец, запрыгнул на будку и стал соображать, не теплее ли здесь, чем внизу.

А в это время в подвале происходили весьма странные события. Чёрный Кот, которого Роман называл не иначе как «Котя», и Чёрная Кошка, которая всегда недовольно фыркала, когда к ней обращались на «ты» и называли Леркой (она была аристократических кровей), так вот, Чёрная Кошка и Чёрный Кот мирно беседовали в темноте подвала.

Они сидели на старой фуфайке рядом с пышущим жаром котлом отопления и совещались.

– Послушайте, миледи, – урчал Чёрный Кот, – мы должны проучить, наконец, это

отродье, эту мерзость…

– Гарстон, ты сидишь точно на моём хвосте.