Побочный эффект

Но слово «погас» очень точно передает то, что произошло. Как будто кто-то у него внутри выключил лампочку. Он все еще смотрел на меня, но глаза стали другими. В них что-то исчезло. Они сделались тусклыми.

И голова начала поворачиваться в сторону. Как будто он обиделся.

Только минуты через четыре я понял, что он просто хочет убедиться, видит ли то же самое Мэри.

Но удивительно было, как погас взгляд. Сразу, как только он начал думать о жене и на мгновение соответственно перестал думать обо мне, взгляд, все еще направленный на меня, переменился.

Сделался безразличным. То же самое глазное яблоко, тот же голубовато-серый зрачок с синими радиальными черточками, но глаза стали другими, совсем не похожими на прежние.

Что там могло произойти, когда исчезла мысль? Ведь не изменился же химический состав глазного яблока? Я на секунду пожалел, что образования явно не хватает, чтобы хоть чуточку приблизиться к пониманию этого процесса.

Может быть, стоило посидеть еще немного, чтобы Мира могла подойти и тоже убедиться в том, что я существую.

Просто начал переживать за Квика, не говоря уже о том, что затекло все тело. От кончиков пальцев на ступнях, до шеи.

В кабинете Джагдаша я в общей сложности пробыл около двух часов. Ни о каком непосредственном общении, конечно, не могло быть и речи.

За эти два часа Джо окончательно повернулся к супруге, поднял руку, подзывая ее, и повернулся к тому месту, где меня уже не было. А Мэри сделала несколько шагов от двери к столу.

И все.

Для них мои два часа были двенадцатью секундами.

На бумажке я приписал для Джагдаша еще одно слово: «Пиши». И вышел, осторожно притворив дверь.

Мой молодой подельник, так горячо вызвавшийся «постоять на стреме», безмятежно спал прямо на полу веранды. Я, признаться, ему очень позавидовал и без сожаления потряс за плечо.

– А! Что! – парень вскочил на ноги с завидной быстротой, и пришлось его даже придержать. Иначе бы он окончательно разнес веранду.

Я решил пока что ничего не говорить Квику, но он сам спросил, как только окончательно проснулся:

– Бро? Есть хорошие новости?

Посмотрев на него, я отрицательно покачал головой.

– Понятно, чувак. Ладно, будем выкручиваться сами.

И я в несчетный раз удивился мировосприятию Алонзо Мозли. Жизненная философия этого чернокожего паренька начинала нравиться все больше и больше.

– Наверное, придется самим – согласился я.