Что это было?

А что касается клада – тема тоже мутная. Есть ли он вообще? Так что давай, сынок, заниматься делами, а не разгадывать всякие загадки!.. Ты согласен со мной? – Спросил отец.

– Согласен!

– Вот и ладненько. А сейчас помоги мне достать вот тот ящик. – Сказал он, указывая на верхнюю полку стеллажа.

Я поставил ящик на верстак и спросил:

– Что будем мастерить?

– Я тут подумал, Витя, умирать мне рановато. Силенки еще есть, давай-ка мы мельницу починим. Вот там у леса рожь посадим и будет у нас свой хлебушек!

– Хлебушек – это хорошо! А пахать как будем? – Машку запряжем или Белку? – Рассмеялся я, а отец ответил:

– Спокойно, я все продумал.

По весне отправимся мы с тобой, Витя, к Иртышу. – Мечтательно произнес отец. – Купим у купцов лошадь, телегу и семена. А чего? Пушнина у нас есть, да золотишко тоже маленько припасено. Так что есть над чем с тобой задуматься.

– Это когда же ты такое придумал? – Спросил я отца.

– Давно, только болезнь меня выбила из колеи. Вот лежал я в постели и все Бога молил, чтобы дал силы мне подняться, а поднимусь, думал я, хлеб посею и тебя женю…

– Ну ты, батя, даешь?

Я посмотрел на отца, он как-то преобразился, повеселел.

Видно дела шли на поправку, и он выздоравливал.

– Ну, что ты смотришь на меня так?.. – Спросил отец. – Поставим новую избу побольше и будете вы там с молодухой жить – поживать, да детишек наживать. – Отец рассмеялся, а я подумал, как давно я не видел его таким веселым и жизнерадостным.

После обеда я пошел к реке, чтобы осмотреть мельницу.

Еще издалека я заметил, как вертелось ее колесо, издавая неприятный скрип. Отец говорил, что способен ее починить, в чем я сильно сомневался. Очень уж долго она простояла бездействуя. Даже дед Андриан махнул на нее рукой, называя это пустой затеей. По его мнению, мельница стояла не на своем месте. Во-первых, очень близко к обрыву и, во-вторых, на мелководье. С высокого берега то и дело падали камни и осыпался грунт. Это засоряло русло и затрудняло движение колеса. Ломались лопасти, зубья на шестеренках и мельница останавливалась.

И если верить деду, то ее практически не использовали. Мололи зерно по старинке – вручную. Кто и когда ее построил, толком никто не знал. Так она и достояла до наших дней.

Мельница имела жалкий вид. Колесо хоть и вертелось со скрипом, но не давала движения жерновам. А сама постройка желала лучшего. Вся перекошенная, с дырявой крышей, она казалось вросла в высокий берег реки, потому что задней стены не было видно.