Что это было?

Я кивал головой, замолкал и уходил в себя, а отец хлопал меня по плечу, лохматил мне чуб, и с улыбкой говорил:

– Все будет хорошо! Вот придет весна, махнем на Иртыш, женим тебя и заживем мы еще лучше прежнего!

Так заканчивались мои попытки вызвать отца на откровенный разговор. Скрывая обиду, я соглашался с ним, но в душе хранил верность одной Даше.

* * *

Только к середине декабря мы поставили часовню.

Погода нас не побаловала за это время и работать приходилось и в мороз, и снегопад. Но мы выдержали все испытания и выполнили свое обязательство перед собой и Богом.

И вот настал тот день, когда мы свернули свой лагерь и стали собираться домой. Все было готово к дороге, и мы посмотрели на свое детище. На краю скалы и на фоне бесконечной тайги часовня выглядела совсем крошечной. Ее крылечко из трех ступенек и два окошка по бокам украшали ее фасад. На остроконечной крыше мы закрепили крест, сделанный из мореного дуба. Рядом положили большой камень, на котором молился старец Лука.

Помолившись и поблагодарив Бога, мы двинулись в путь. Но вдруг поднялся ветер, небо опустилось и утес утонул в плотном тумане облаков. На какое-то время мы потеряли друг друга из вида. Но вскоре сильные порывы ветра порвали облака на части и через образовавшуюся брешь, выглянуло солнце. Туман быстро растаял, ветер утих, и мы увидели нашу часовню. Она стояла в ореоле яркого света, крест ее был украшен инеем, а сама она заблестела от снега.

Отец благодарил Бога, а я зачарованный смотрел в небеса.

– Хорошее дело мы сделали с тобой, Витя. Теперь можно и домой… – Сказал отец, утирая слезы.

– Ты это чего, батя? – Спросил я, а он ответил:

– Это от радости. Пошли домой, надо успеть до темноты.

– Пошли. – Ответил я и посмотрел на часовню.

В снежном убранстве она как-то преобразилась. Она стала больше и выше, а ее крест упирался в самое небо.

– Надо же, как будто здесь и была… – Подумал я, замечая ее удачное расположение на краю горы.

– Пошли, сынок, пора!

– Иду, иду! – Ответил я и пошел догонять отца.

Глава 6.

Сегодня мы встали раньше обычного – надо было сделать то, что задумали с вечера. Отец во дворе готовил санки, нагружая небольшую повозку охотничьей атрибутикой. Он громко ругал собаку, а я поспешно стряпал еду для завтрака.

Уже сидя за столом отец стал проявлять свою раздражительность. Он ругался на мое варево, а когда в каше ему попадались не разварившиеся крупинки, он громко выплевывал их на пол.