Оружие Победы

Для этого наши предки проводили обряды, праздники, хороводы, плясы и игрища. Став частью целого и звеном цепи, проще прокачать по себе энергию, хотя она потеряет родовую направленность и станет народной, а в больших мероприятиях всенародной.

Хоровод – это самое простое и эффективное действие, доступное всем. Духовный рост человека осуществляется в игровой форме через уподобление конкретному божеству (эгрегору) с конкретными родовыми характеристиками или через его славление. Все круговые техники выталкивают беса из нашего круга и выравнивают объективную организационную структуру людей.

Хоровод – это созидательная энергия. Когда людей толкнут на улицы, создав протестные настроения, даже один разумный человек в многотысячной толпе, алчущей разрушения, может направить мощнейшую энергетику в круговую. Не важно, что с нами будут делать нелюди, важно пустить эту энергетику по кругу в положительном резонансе: в хоровод, пляс, флешмоб – формы могут быть разные.

Если вы примете участие в публичных мероприятиях, знайте о силе хоровода и единодушного принятия решения в своем кругу.

Попытайтесь закольцевать энергию в плоскости единодушия присутствующих людей.

Один раз я выступал организатором митинга в защиту леса и против генплана маленького города Верхняя Пышма. Мероприятие делилось на две части: после обычной говорильни за все хорошее и против распила леса, мы собирались встать в круг и похороводить, специально пригласив игротехника.

На мероприятии, проходившем в городском парке, выяснилось, что «хоровод – это организованное передвижение граждан, то есть демонстрация». Формально мы находились в лесу, на поляне, но полицейские люди сказали нам, что если мы начнем двигаться в хороводе, то нам склеют ласты и закончат согласованный митинг.

Людей в парке было порядка двухсот человек, и когда мы завершили первую часть, нас стали окружать космонавты, ожидая наших дальнейших действий. На митинге присутствовали обычные люди, которые вдруг поняли, что за хоровод их будут вязать и бить палкой.

В какой-то момент возникла напряженная минута страха и неопределенности. В это время я взял слово, пытался вложить в людей ключевые мыслеформы и просил повторять их про себя.

На пронзительной драматической ноте мы, окруженные хороводом полицейских, сформировали поле единодушия. Мы повторяли, что это «наш лес и наша земля, и никто не вправе у нас это отнимать».