Игра в античность

Только тогда в их глазах появляется мудрость, которой им так не хватало на протяжении их скоротечной и чаще всего абсолютно бессмысленной жизни.

Даже этот кудрявый и проворный ахеец – Афина почему-то не хотела даже в мыслях называть его имя, чтобы невольно не выдать себе самой необычную для ее сурового характера привязанность, – даже этот царь Итаки, прозванный хитроумным… Сколько пришлось повозиться, чтобы втолковать ему, что нужно делать. И этот конь… Только она могла придумать такое. Иначе еще неизвестно, сколько лет пришлось бы ахейскому воинству осаждать неприступные стены Трои.

Она могла позволить себе подождать. Но вот люди… Они устали от кочевой жизни, от караулов и вылазок, от битв и погребальных костров. Надо было что-то делать, если она, великая дочь Зевса, хотела добиться своего…

Афина в задумчивости сидела на стволе надломленного дерева. А кругом царило безмолвие, какое бывает только в предрассветный час. Оно нарушалось лишь отдаленными вскриками: в городе на холме кое-где еще шла битва.

Но вдруг необычный, резкий и пронзительный звук послышался где-то совсем рядом. Скрип – вот что это было такое. Скрип или скрежет. Словно кто-то скребся в толще громадных камней, из которых была сложена замшелая городская стена. Звук повторился еще раз и еще. Одна из нижних и казавшихся незыблемых плит неожиданно легко сдвинулась вперед, подталкиваемая изнутри, а затем отошла на невидимых петлях в сторону, обнажив в неприступной с виду стене дверь – тайный проход, ведущий в город.

В свое время этот чудесный механизм по просьбе Посейдона сработал искусный бог Гефест. Владыка морей не хотел строить абсолютно неприступную крепость. Он словно предчувствовал, что ему еще придется вести на ее штурм войска. Да вот беда: старик так и не смог вспомнить точное место потайной двери. По крайней мере, он не нашел ее снаружи. А значит, для нападавших она оказалась абсолютно бесполезной. Для беглецов же из павшего города дверь могла стать последней надеждой на спасение.

Афина еще несколько дней тому назад заметила, как долго о чем-то шептались между собой сребролукий Аполлон и вечно юная Афродита.

Кифаред тщательно вычерчивал на песке перед золотой богиней какие-то мудреные планы. Афина догадывалась, что Афродита сделает все возможное для спасения своего сына Энея. Поэтому она и заставила посланника богов Гермеса разузнать у Посейдона все, что тот помнил о тайной двери. Поэтому и оставила она посреди брани захваченный ахейцами город.