Игра в античность

Она мысленно молила Афину только об одном – чтобы та ушла, отпустила ее, дала ей спокойствие накануне стремительно приближающейся гибели.

Но богиня с явным наслаждением продолжала экзекуцию. С презрением ткнув дрожащую всем телом Кассандру своей прекрасной ногой, она продолжила расспросы:

– Помог тебе твой дар в борьбе со мною? Отвечай. Быть может, ты принесла кому-то счастье, о котором я не знаю? Дела твои, презренная девица, заслуживают большей кары, чем та, что ждет тебя в Микенах. Ну да ладно! Мы боги и должны уметь прощать.

И все ж ответь мне, Кася, как чувствуешь себя сейчас?

– Ты сама однажды поймешь это, Афа, – пробормотала сжавшаяся в комок и почти физически раздавленная взглядом богини Кассандра с залитым горькими слезами лицом. – Не будет вечным царство великого Зевса. В последние дни мои он дал мне силу проникнуть взглядом сквозь века. Знай же, беспощадная Паллада, что через пятьсот лет подвиги героев под Троей воспоет в своих песнях слепой старец. А еще спустя три столетия в главном городе Эллады, названном именем твоим, на горе воздвигнут в твою честь величественный храм, равных которому не будет во всей Ойкумене…

– Ой, что-то мне пока не страшно, ворожея, – насмешливо прервала ее Афина.

– Но еще через пятьсот лет, – возвысила голос Кассандра, уже без всякой опаски подняв на великую богиню свои почти безумные в это мгновение глаза, – наследник отпущенного тобой из Троады Энея позволит казнить на кресте того, с кого начнется конец царства богов-олимпийцев, ибо он положит начало новой вере.

И не будет вам тогда нигде пристанища, как мне сейчас. Только, к несчастью для вас, вы бессмертны. И вам суждено будет пережить свою паству и увидеть, как люди отвернутся от вас. И даже ничтожный старый пастух прогонит тебя, серебряная богиня.

Глаза Афины потемнели от гнева, ее рука сжала рукоять меча с такой силой, что, казалось, вот-вот послышится пронзительный звук лопающейся меди.

– Зато твой век прервется очень скоро! – прогремела богиня, нависая над вконец обессилившей и вновь опустившей глаза дочерью Приама.

– Тебе стоит только приказать, моя повелительница, – пробасил из-за спины Паллады могучий Агамемнон. – Мы эту бесстыжую псицу вмиг отправим в царство мрачное Аида. Камень к ногам – и в воду. Одно твое слово, светлоокая дочь Зевса.

– Оставь, микенец, – богиня с явным усилием сняла руку с меча. – Пусть все свершится так, как предначертано судьбою.

В этот миг на корабль вновь вбежал кудрявый царь Итаки.