Мертвый

Но уже через месяц пришел отказ в пересмотре дела.

И вот открывается дверь камеры, и к Артему заходит начальник тюрьмы в сопровождении двух здоровенных пупкарей[6 - Пупкарь (дубак, пупок) (феня) – надзиратель, надсмотрщик.]. Первый раз Артем увидел самого хозяина, как его здесь называли. Тот зачитал решение Верховного суда СССР и спросил, будет ли осужденный Дмитриев писать прошение о помиловании. Артем, конечно, согласился, ведь это последняя отсрочка, последняя возможность. Ему дали бумагу, шариковую ручку, продиктовали текст и ушли.

И вновь потянулись дни.

Иногда, всегда после двенадцати ночи, Артем слышал шаги множества сапог в их отсеке, и его сердце замирало. Он говорил себе: нет, это не за мной, не может быть! Но каждый за дверями этих камер надеялся на то же самое. Шаги замирали у какой-то одной двери. Слава Богу, опять не у его! Дверь открывалась, слышались неразборчивые голоса. Потом множество сапог опять проходили, иногда было слышно, как кого-то, кто не хотел идти, волокли по полу.

Иногда раздавался крик: «Люди, прощайте, убивают!» или еще что-то подобное.

В такие моменты Артем замирал и сидел тихо-тихо, как мышь, обливаясь холодным потом. После отказа Верховного суда он перестал спать по ночам, потому что каждая ночь могла стать последней. Вместе с отказом о помиловании обычно приходил и палач. Он уже понял это по звукам в ночи и каким-то внутренним, даже утробным пониманием. Успокаивался он лишь перед рассветом, зная, что утром и днем уже не придут. Иногда он даже хотел, чтобы все быстрее закончилось, настолько изматывающим было само ожидание.

***

Наконец, почти через четыре месяца, в одну из таких ночей множество сапог остановилось у двери его камеры. Загремел замок, Артем вскочил и словно окаменел. Открылась дверь и в тамбур, вдающийся в камеру и сделанный из решеток, вошли несколько человек. Одним из них был хозяин, другой в белом халате поверх формы – врач и еще три пупкаря.

Не открывая вторую, решетчатую дверь в камеру, стоя в тамбуре, начальник зачитал отказ в помиловании и объявил, что приговор будет приведен в исполнение.

Он не сказал, когда, но Артем уже знал – сейчас. И от этого знания перехватило горло так, что он не мог вымолвить ни слова, настолько ему стало страшно. Он никогда не думал, что может быть так страшно.

– Смотри, и этот поседел, – тихо сказал хозяин тюрьмы, обращаясь к доктору в белом халате.

Тот глянул на голову Артема и только кивнул, словно видел такое уже не впервые.