Мертвый

А Артем лишь с презрительной усмешкой поглядывал на потуги ничего не понимающего опытного шулера, читая все его заготовки как открытую книгу. Чего он не терпел – это когда с ним кто-то садился шпилить и доставал из кармана крапленую колоду. Словно красная лампочка зажигалась в мозгу Артема, и вот незадачливый шулер уже очень торопится в санчасть, баюкая сломанную челюсть.

По ночам он думал о том, откуда взялось у него это умение драться, ведь он даже никаким спортом никогда не занимался? Откуда взялось это бесстрашие, эта непоколебимая уверенность в себе и в собственных силах? Откуда взялась бешеная злость, пугающая даже прожженных блатных, не говоря уже о мужиках? Почему люди, даже слывшие полными беспредельщиками и отморозками, не решались сказать ему грубое слово, но, напротив, сами искали его дружбы? А если кто и решался, то потом очень сожалел о своем минутном порыве.

Ответ на эти его раздумья приходил странный и непонятный, что-то о непобедимом воине, о предназначении. Артем не понимал и, в конце концов, плюнув, проваливался в сон. А во снах… Впрочем, не будем пока об этом, тем более что сны – штука загадочная и непонятная.

Если уж зашел такой разговор, то Артем после того, как ему повезло с пересмотром приговора, вообще превратился в какого-то сплошного везунчика. Ему везло во всем, за что бы он ни взялся и чего бы ни решил достичь. Да так, что он уже даже стал привыкать к этому, хотя тревога о том, что однажды ему не повезет и он крупно вляпается в самое что ни на есть дерьмовое дерьмо, не оставляла его.

Однако пережитое в камере смертников сделало его фаталистом: что будет, то и будет, а что должно случиться, того не миновать.

Не то чтобы он стал полным пофигистом, вовсе нет. Парнем он был вполне себе продуманным, но вот страх потерял, как многие считали, напрочь. Они были не совсем правы, но, в общем, очень близки к правде. У Артема на самом деле пропал страх смерти, он ни во что больше не ставил собственную жизнь. Нет, он не стремился к смерти, не искал ее, как казалось некоторым, более того – хотел жить, но где-то глубоко внутри тлела твердая убежденность в том, что на самом деле он уже умер.

Эта убежденность была настолько странной, что Артем старался даже не думать в эту сторону. Поскольку, решив однажды проанализировать свои чувства, неожиданно пришел к выводу, что на самом деле его тогда и правда расстреляли. Не было никакого пересмотра приговора, замены статьи, трех лет колонии.