Мертвый

Когда бедолаг опять вернули к месту постоянной отсидки, Артем на глазах у всех и не стесняясь даже местных ментов, находившихся рядом и всё слышавших, подошел к только что заведенному в зону этапу и, словно ни к кому конкретно не обращаясь, громко сказал каким-то даже ленивым голосом:

– Если кто-то что-то так и не понял, у того следующий этап будет на кладбище. Это мое последнее предупреждение.

И спокойно ушел, ни на кого не глядя. С тех пор его боялись все, даже менты старались не задирать без серьезного повода, а блатные признали своим, особенно после того, как выяснилось, что он еще и серьезный шпилевой[20 - Шпилевой (феня) – карточный игрок.

], исправно отстегивающий долю от выручки на общак. Так всем казалось спокойнее.

Глава 11

Степановна только что помыла посуду после ужина и, уже мысленно вытягивая уставшие ноги в своей постели и ни о чем другом не мечтая, вдруг оказалась в знакомом коридоре перед белой дверью с ручкой. Знаменитая дверь Управляющего с колокольчиком сбоку! Эта дверь была очень хорошо знакома всем работающим в Дыре.

Не привыкшая к глубокому анализу повариха, отойдя от первой оторопи, почти с благоговением вытерла старенькие рабочие туфли о лежащий возле двери коврик и осторожно дернула за шнурок. Раздалось глубокое «бу-уммм», совершенно не соответствующее несерьезному виду небольшого колокольчика, и в голове ее раздался мягкий голос:

– Войдите!

Степановна подивилась этакой невидали – голос прямо в голове у нее говорит! Ей стало совсем боязно, но все же она взялась за ручку и потянула дверь.

Однако за порог вступила уже не она, а душа Артема Дмитриева во всей своей обезличенной наготе.

– Ну, здравствуй, Артем! – радушно улыбнулся Управляющий. – Рад тебя видеть. Проходи, присаживайся.

– А-а-а, – оглядел себя Артем, – куда тело-то делось? Ой, извините, здравствуйте.

Управляющий мягко рассмеялся и ответил:

– Привык к нему, да? Не переживай, оно на складе.

А может, даже уже выдается очередной душе – кому-то надо обеды варить. Ты проходи, проходи, присаживайся.

Артем, находясь в эфирном подобии тела, прошел по мягкому с виду ковру, не чувствуя совершенно ничего. Вновь лишенная тела душа не имела ни нервных окончаний, ни органов чувств. Он сел напротив Управляющего и уставился на него, в очередной раз подивившись тому, что сиденье его держит и он сквозь него не проваливается.