Русская мечта

Но за все время она практически не издала никаких звуков, только прижималась своим широко раскрытым ртом к моему телу, моей груди, моему носу. Под конец секса я был дико возбужден и переполнен, меня трясло, будто я только что проблевался. Но ее трясло куда больше, она впилась зубами в мою ключицу, я не знаю, как это у нее получилось, но это было больно. Она боялась громко стонать из-за сестры, которая была за стенкой, поэтому всю силу направила на свою челюсть и мою бедную ключицу.

Когда она кончила, ее рот был полон слюни, которая стекала по ее шее на подушку.

Она была чертовски красива. Смотря на ее губы, на то, как меняются ее черты лица, я увидел истинное животное – прекрасное животное. Когда секс с приматами стал зоофилией?

Я смотрел, как она засыпала, как засыпали ее глаза, как расслабленно сомкнулись ее губы.

Я живу, как одинокая потаскуха. Так же грустно и иногда весело.

Каждый день я глотаю дерьмо людей, с которыми вижусь и общаюсь. Иногда во мне теряется инстинкт, чтобы жить, но в такие моменты, когда ты счастлив, пьян, или смотришь на лицо человека, от чьих скул теряешь голову, – вот ради таких моментов я готов общаться с ними.

И не только…

Ближе к утру я собрался и пошел домой. Мне не хотелось звонить в такси, ведь кому-то приходится работать и в выходной день. Мы боремся ради отдыха, веселья и секса в выходной. У врачей, спасателей, продавцов, разносчиков суши, таксистов, охранников, проституток, официантов и барменов жизнь крадёт те дни, когда все города отдыхают.

Все люди пьют и трахаются, ну а им приходится нас обслуживать и беречь от самих себя.

Я дошел до дома, забрался в свою кровать, она была моей, она принадлежала только мне и моему телу, мое любимое серое одеяло. Я люблю свою кровать. Под одеялом только запах меня. Если я приводил девушку к себе домой, я менял постельное и одеяло после секса. Я все убирал и застилал свое белье, оно было мое. Мне не хотелось, чтобы чья-то жопа, пускай даже женская, лежала на моем любимом постельном белье.

Я проспал до самого вечера. Проснулся, сделал себе чай и пару бутербродов с хлебом и ветчиной. Потом снова залез в кровать. Я лежал и вспоминал Соню, мне она понравилась. Моя ключица была в отпечатках ее зубов. Это единственная девушка за долгие годы, от которой меня не воротило. Я лежал боком, прижав ноги к туловищу, и представлял, как она ко мне прижалась спиной и своими холодными бедрами. Возможно, я накрыл бы ее тело своим одеялом. Возможно, она его достойна.