Последний день

Оборванцы стали размахивать дубинками и обрезками труб. Самого активного взяли на себя двое ближайших зомби. Они повалили его на асфальт и стали вгрызаться в теплое мясо. Еще не замолк крик первого бедолаги, как к нему присоединился второй. Двое фанатиков тут же ринулись на утек туда, откуда пришли.

Мы двинулись к клетке, как два ковбоя, только шляп не хватало. Оставшиеся четверо оказались не такими жалкими, как их напарники. Они прижались к клетке и всячески отпихивали от себя четырех же мертвяков.

Энтузиазм оставшихся фанатиков угасал, мы медленно продвигались к ним, а зомби перли со страшной силой, не думая уставать.

Когда мы добрались достаточно близко, мой спутник вышел вперед и прикончил тех двух мертвяков, что отлынивали от главной задачи.

– Лентяи, – сказал он так, будто всю жизнь командовал мертвецами, – Давай, пора.

Я выстрелил в грудь сначала одному оборванцу, а затем второму. Двое оставшихся прижались к клетке, где их настигли последние бойцы нашего зомби-отделения.

Правда и с ними пришлось покончить. Хороший солдат – дважды мертвый солдат. Тишина, которая воцарилась после зачистки, резала уши. Даже эти предсмертные крики, ор отчаявшихся фанатиков, были живые. Тишина же вокруг быстро напомнила о том, что я нахожусь в месте, где быть мертвым проще и легче.

На самом деле мы куда больше провозились с замком на клетке, чем с этими боевыми действиями. Пытались отбить его трубой, свернуть рычагом, даже обшарили жмуриков в поисках ключа, но наверное он убежал вместе с одним из них.

А тем временем на дне клетки лежала какая-то девчушка.

Когда, наконец, замок поддался, было уже за полдень. Пришлось подогнать УАЗик и добить других мертвяков у дороги, но в итоге я сидел за рулем, а сзади среди всего моего добра этот мужик и рыжеволосая девчонка. Она просто лежала у него на руках, а он смотрел в окно.

В его холодном сосредоточенном взгляде тогда я увидел такую пустоту и тоску, что захотелось повеситься. Помню у многих, кто пережил первые пару месяцев, было такое же состояние.

Только вот немногие протянули больше пары месяцев. А он… Он как-будто уже был мертв, а ходил по земле только ради какой-то далекой цели. Хотя, чего уж тут гадать, все было очевидно – живет он только ради этой девчушки. Лирика лирикой, но надо двигаться дальше.

К нашему общему счастью девчонка была полностью цела, ничего серьезнее ссадин. Довольно скоро она пришла в себя, и первое, что она сказала – это имя.