Осторожно, двери открываются, следующая станция – Война!

Уроков нет – весенние каникулы, но «классручка» разрешила собраться в школе. Огромное окно распахнуто настежь. Дым сигарет. Витые бутылки дефицитного «Двойного золотого»[30 - «Двойное золотое» – сорт пива (с 1934 г). Один из наиболее известных элитных и дефицитных в советское время сортов пива. Отличался крепостью (13 % алк.), цветом (золотисто-каштановый) и особой формой бутылки.] рядком стоят на учительском столе, подпирая оранжево-черный конверт альбома венгерской группы Bergendy[31 - Bergendy – венгерский джаз-рок октет, созданный братьями Иштваном и Петером Бергенди в 1970 г.

]. Содержимое конверта медленно вращается на Леркином шикарном новомодном «Аккорде»[32 - «Аккорд» – электрофон производства рижского радиозавода им. А.С.Попова. Выпускался в 60-80-х годах прошлого века в СССР.].

Из динамика на своем поразительно красивом, гортанном и непонятном языке венгры просят вернуться…

Прав был тот, кто сказал, что все мы из детства. Воспоминания той поры остаются в памяти яркими вспышками, теряя отчетливость деталей, но сохраняя настроение.

Прожитые годы позволяют отсеять мишуру «щенячьих» эмоций, открывая скрытую, и, подчас, нелицеприятную суть произошедшего.

Где те десятиклассники? Где та страна, в которой они учились? Пардон, страны. В тот весенний день в классе собрался целый Интернационал: русские, венгры, югослав, чешка, китаец и даже пара японцев. Одним словом – «дружба народов». Да уж, «ДРУЖБА»…

Не пройдет и суток, как я пойму «месседж» Всевышнего, запустившего песню в автомобильном радиоприемнике с напоминанием испуганному беглецу его далекую юность.

Кто бы мог подумать, что через сорок лет один из «стенгазетчиков» будет загнанным волком мчаться по ночной Украине, судорожно сглатывая слюну, вспоминая пиво и сигареты далекой юности.

Утро неумолимо вступает в свои права. Сумрак тает. За придорожными деревьями тянутся поля с редкими белесыми пятнами нерастаявшего снега. Пора свериться с картой. Останавливаюсь у километрового столба. Торопливо разворачиваю громко шуршащую бумагу.

Надо торопиться, по словам замначальника службы безопасности корпорации, через полчаса испещренный значками и пометками лист превратится в порошок, и мне останется только полагаться на свою дырявую память.

Тихо матерюсь, видя, что до места перехода границы еще почти полсотни километров, а «из-пожрать» только шоколадный батончик с невразумительным названием на украинской мове, который вместо сдачи всучил мне продавец ларька на автовокзале.