Осторожно, двери открываются, следующая станция – Война!

 – На Вашей лекции только что присутствовал один российский ученый, который находится в поле моих интересов. Некто Ильин Кирилл Иванович. – Струйка холодного пота с едва различимым всплеском соскользнула с лопаток в унитаз. Новость, что ты находишься «в поле чьих-то интересов» в городе, сотрясаемом стихией Майдана, резко добавляет адреналина в пораженные склерозом сосуды. Сердце, сделав несколько громогласных ударов, трусливо замирает. Не дожидаясь реакции Михалбарисыча, неизвестный продолжал под шум воздушного полотенца.

– Собственно, сам он не интересен, а вот некоторые аспекты истории семьи Ильиных в последнее время в центре моего внимания.

– Сэр Генри, извините за бестактность, но каким образом семейные истории российских обывателей интересуют советника президента США?

– Дружище, Вы глубоко ошибаетесь. Нынешнее Рождество я встретил уже совершенно свободным человеком. Как только мне стало известно о планах нашей Администрации касательно Украины, я тут же подал прошение об отставке.

Потому что, если «Арабские весны» приводят к власти фундаменталистов, то здесь к власти устремятся неонацисты. А с этими мне не по пути! Удивляюсь, как Вас, еврея Ходорковского, не коробило слышать из зала бендеровское «Слава Украине!» во время выступления.

– Конечно, противно, конечно, коробило. И извините меня за подозрительность. Нервы – сами понимаете. Надеюсь, когда-нибудь, при случае, расскажете про этих Ильиных.

– ОК! Но это длинная история, если коротко – меня интересуют не семья и ее предания, а судьба одного кресла, которое некоторое время находилось у них.

Так что, разрешите откланяться, и всего Вам хорошего. Михалбарисыч, пожелайте мне того же. Возможно, я сумею еще перехватить Ильина в этой сутолоке.

– Конечно, конечно! Удачи вам, Генри! Надеюсь, мы встретимся в ближайшее время, и Вы мне подробно расскажите эту историю! – С этими словами собеседники покинули туалет, а я смог прийти в себя, кое-как одеться и, зажав под мышкой сумку с документами и планшетником, выбраться из своего убежища.

Я почти бежал, стремясь побыстрее покинуть здание института и вдохнуть живительного весеннего воздуха. Не тут-то было.

Стоило мне выйти на парадную лестницу перед зданием Политеха, как навстречу мне шагнул пожилой мужчина, короткая стрижка и крепкая шея которого делали его похожим на отставного сержанта морской пехоты из голливудского боевика.